Книга Жаркий фермер. Битва за хозяйство, страница 56 – Елизавета Домина

— Смотри!

На центр пруда, на свет фар выплыл чёрный лебедь. Он распахнул свои крылья и потянул длинную шею, грациозно кружась в воде. Люся не сводила глаз с танца этой величественной птицы, вспоминая балерин из «Лебединого озера». Мотыльки порхали в воздухе, слетевшись в яркие коридоры лучей. Людмила восхищалась плавными па, но грусть объяла её из осознания глубины одиночества этого создания.

— Я когда в первый раз его увидел, наблюдал сидел и чувствовал родственную душу. ― Илья бросил в воду булку. ― Приезжал сюда несколько раз, а потом мне стало его жалко. Говорят, что лебеди моногамны, и я переживал, что он не примет мой подарок.

На брошенный кусок хлеба выплыла белая лебедь за ней, стайкой ‒ пушистые пять птенцов.

— Как же это красиво! ― От нежности момента дыхание замерло.

— Подумал я, что если сам без пары, пусть хотя бы этот чёрный самец будет семейным. Подарил ему его любовь. Заказал из питомника. А когда понял, что ждут они свой первый выводок, так меня вся эта история зацепила, что теперь приезжаю сюда каждый день их кормить.

Самочка с самцом свились своими длинными шеями, птенцы запрыгнули маме на спину.

— Наверное, если бы я разрешила тебе в первый вечер привезти меня сюда, я бы относилась к тебе иначе всё это время. Моя работа связана с моделями и зачастую под красивой оболочкой скрывается пустота. Но ты иной.

На другом берегу пруда заквакали лягушки. Люся улыбнулась. Привет ли это был от Макара, или просто стечение обстоятельств, было уже не важно. Если для Ильи родственной душой оказался чёрный лебедь, для неё ‒ подружки жабы.

Они пили вино, обнявшись, и шутили. Вдалеке стучали по рельсам колёса поездов. Фермер раскрыл ей свою новую грань и именно в ней, в этой сокрытой от посторонних глаз комнате его души скрывалось то, что делало его родным. Многослойность его натуры влекла к себе и пугала одновременно.

— Нам пора возвращаться. Завтра я улетаю, надо выспаться, ― виновато произнесла она.

— Можно я тебя отвезу в аэропорт?

— Я не люблю смотреть в стекло вокзалов, когда мне машут рукой вслед.

— Хорошо, я не буду тебе махать. Просто отвезу, позволь мне проявить о тебе заботу.

— Тогда тебе придётся познакомиться с тётей Тоней, ты очаруешь её, а потом она мне будет каждый день писать сообщения, какой ты хороший.

— Что плохого в том, что я буду присматривать за твоей тётей, пока ты не вернёшься?

— Илья, я не вернусь. Я не была в Пыхушино тридцать лет, а теперь, когда тётя выходит замуж, мне сюда приезжать незачем.

— Тётя замуж? Молодец она у тебя. Так во сколько мне заехать за тобой?

— Давай простимся сегодня.

— Хорошо. Я уважаю твоё мнение.

Их прощальный поцелуй перед домом не был страстным. Он был робким, печальным. С каждым шагом отдаляясь от машины, Люся набиралась решительности, убеждая себя в своей правоте. Он счастлив здесь с лебедями и Ромашкой, а она не сможет без суеты большого города. Они разные и сошлись на время, чтобы исцелить свои души от тоски по любви и теплу.

* * *

Самолёт набирал высоту, оставляя внизу разноцветные клетки цветущих полей. Людмила пристегнула ремень безопасности, открыв роман, который ей всё ещё не удалось дочитать. В этих маленьких книжечках в мягких обложках, которые продают на перроне, всегда хэппи-энд. Будто их выбирают специальные цензоры, чтобы люди в дороге не испытывали стресс. Надежду ли дарят истории любви с хорошим финалом или подпитывают иллюзии тех, кто живёт без любви? Люся не знала. Она просто поглощала строчку за строчкой, пытаясь завершить чтение до прилёта. Ей хотелось проститься с изданием в салоне самолёта. Пусть книга скрасит путь кому-то ещё, кто заскучает в дороге. Её роман с фермером для неё был ярче всяких книг и фильмов, потому что он был настоящим. Бывают события в жизни чудесные, но их лучше оставить в воспоминаниях праздником.