Книга Внезапно многодетная... Пышка!, страница 17 – Ольга Коротаева

Нет. Мои малыши. Моё ОПГ.

Я за них уже триста рублей Журабеку на «Оптиме» отдала и фартук от Гуччи угробила, и их теперь никому не отдам.

Решительно шагаю к столу, хватаю стационарный телефон и набираю внутренний номер главного врача.

— Пётр Вадимыч, — без лишних прелюдий выдыхаю в трубку. — У меня ЧП юридического характера. Мне нужен лучший адвокат по семейному праву в этом полушарии и юристы нашей больницы в придачу. Срочно!

Через двадцать минут в моём кабинете разворачивается штаб по спасению многодетной мачехи. Пётр Вадимыч, святой человек, лично притащил за шиворот нашего главного юрисконсульта Михаила.

Мы зарываемся в документы, которые Олег оставил в сумке вместе с памперсами.

— Так, Тамара Игоревна, спокойно, — Михаил, очкастый циник со стажем, быстро перебирает бумаги своими длинными пальцами. — Смотрите, что у нас тут. Ваш Олег, при всей его дремучести, перед уходом на контракт сделал одну умную вещь. Вот. Генеральная нотариальная доверенность от отца на ваше имя. С правом представления интересов детей во всех инстанциях, включая медицинские и образовательные учреждения.

Я выхватываю листок. Точно. Синяя печать нотариуса, подпись Олега. Успел-таки, сообразил, беглый мой гений.

— Это хорошо, — Михаил протирает очки. — Но есть нюанс. Доверенность — это не опека. А поскольку Зубова уже наверняка накатала телегу куда надо из чувства патологической зависти, ждите скорых гостей. В органы опеки уже поступил сигнал, что трое несовершеннолетних детей находятся под присмотром посторонней женщины в условиях, потенциально опасных для жизни.

— Посторонней?! — я аж приподнимаюсь в кресле, отчего стол жалобно вздрагивает. — Да я им такую «постороннюю» устрою, они у меня строем ходить будут!

— Тамара, тихо! — Пётр Вадимыч поднимает руку, призывая к порядку. — Михаил прав. Люди из опеки приедут оценивать твою способность содержать и воспитывать детей. Твоя задача — лететь домой опережающим темпом, навести там подобие стерильности и встретить комиссию при полном параде. Михаил поедет с тобой как твой законный представитель. Мы эту Зубову вместе с её опекой в порошок сотрём, поняла? Ты наш лучший специалист, мы за тебя горой.

Хватаю сумку и на ходу натягивая пальто.

— Михаил, бегом! Такси за мой счёт. Если эти тётки в синих пиджаках напугают мне Дениса — я им лично устрою внеплановый демографический взрыв!

Мы вылетаем из клиники. Впереди — рукопашный бой с бюрократией, и Колода к нему стопроцентно готова.

Встреча с органами опеки на моей территории подозрительно напоминает экстренный запуск ядерного реактора силами младшей группы детского сада.

Мы с юристом Михаилом влетаем в квартиру ровно за три минуты до назначенного времени. За эти сто восемьдесят секунд мои сто десять килограммов чистой паники успевают совершить невозможное: распихать по шкафам горы подозрительных тряпок, швырнуть под диван кошачий лоток и выдать Денису кодовое указание — «сидеть, молчать, при попытке заговорить — изображать глухонемого ботаника».

Звонок в дверь звучит как гонг на боксёрском ринге.

На пороге стоят две дамы. Обе в строгих синих жакетах, с одинаковыми пучками волос и с такими выражениями лиц, будто они пришли изымать у меня не детей, а как минимум партию санкционного сыра.