Книга Внезапно многодетная... Пышка!, страница 12 – Ольга Коротаева

Я практически на ходу вытряхиваю близнецов из слинга прямо на руки ошалевшей Людочке и выскочившему в коридор растрёпанному от сна Петрову. Интерн принимает Пашку так, словно ему вручили противопехотную мину с выдернутой чекой. Глаза у парня круглые, халат колышется от ужаса.

— Тамара Игоревна, но я же… я же по контрацепции реферат писал! — заикается этот гений науки.

— Вот и проверишь на практике эффективность барьерных методов, Петров! — отрезаю, уже толкая ногой дверь смотровой. — Всё, ушла в работу!

В смотровой атмосфера напоминает финальные сцены «Титаника», только без айсберга и хорошей музыки.

На кресле рыдает Савина, в углу на кушетке отдыхает без сознания её муж, лицом подозрительно напоминающий свежевыстиранную простыню, а вокруг них с в ужасе мечется Анечка, одновременно тыкая нашатырём в нос мужчине и судорожно набирая в шприц раствор.

— Отставить истерику в благородном семействе! — мой командный голос Колоды мгновенно заполняет помещение, и пациентка от неожиданности затыкается на полувздохе. — Анечка, шприц мне. Савина, руки за голову, дышим глубоко, как на пляже в Анапе. Муж! Эй, папаша на кушетке! Ноги выше головы поднимите, не портите мне статистику обмороков в приличном отделении.

Я привычным, отточенным до автоматизма движением натягиваю перчатки. Шлепок латекса звучит как выстрел стартового пистолета.

Всё.

Абсурдный мир с памперсами, смесями и беглым мужем Олегом мгновенно улетает куда-то на периферию сознания.

Здесь я — бог, царь и главная инстанция.

— Так, смотрим… — ювелирно, по миллиметру оцениваю ситуацию. — Анечка, паника отменяется. Никакой катастрофы нет. Локальный тонус, сосуд чуть лопнул, отслойка краевая, минимальная. Савина, прекрати хоронить младенца раньше времени, твой пацан сидит крепко, как партизан в окопе. Сейчас вкатим магнезию, полежишь три дня в стационаре под моим личным присмотром — и пойдёшь домой донашивать свой законный триместр.

Савина шмыгает красным носом и преданно смотрит на меня снизу вверх:

— Тамара Игоревна… правда? Вы не уйдёте? Анечка сказала, вы в долгосрочном отпуске…

— Я контролирую ситуацию на обоих фронтах, — усмехаюсь и накладываю салфетку. — Всё, отдыхай. Анечка, переводи её в палату, мужа отпаивать крепким чаем.

Выхожу в коридор, стягиваю перчатки и тут же останавливаюсь как вкопанная.

Картина маслом «Возвращение блудного доктора».

Возле поста дежурной медсестры стоит тишина, нарушаемая только мерным, довольным сопением. Интерн Петров сидит на стуле, боясь пошевелиться, потому что на его тощем плече, пуская слюни на форменный логотип клиники, спит Пашка.

Сашка устроился на коленях у Людочки и сосредоточенно пытается отгрызть пуговицу от её халата. А Денис — мой верный замкомвзвода — сидит рядом и авторитетно объясняет старшей акушерке правила сборки автолюльки.

— …и вот тут надо защёлкнуть, тётя Люда, а то папа один раз не защёлкнул, и Пашка чуть в багажник не улетел, — серьёзно вещает семилетка.

У меня вырывается нервный смешок, и все оборачиваются.

И тут меня внезапно прошибает странная, совершенно несвоевременная мысль.

Все эти десять лет после пяти кругов ада ЭКО я ведь как думала?

Олег унёс с собой моё право быть счастливой. Что та молодая и фертильная Полина отобрала у меня то, что должно было принадлежать мне по праву. Я заперла своё разбитое сердце в сейф и думала, что работа — это моя единственная броня.