Книга Первый пар Нового года, страница 36 – Любовь Перуница

Губы распахиваются, колени подкашиваются. Я уже готова отдаться ему хоть прямо здесь.

— А потом мы займемся презентацией друг для друга наших целей и намерений.

— Отличный план. — Шепчу ему в губы.

После обеда народ потихоньку рассасывается. Кто-то грузится в автобусы, кто-то решил догулять последние часы на территории. У меня впереди ещё несколько часов до официального отъезда, и я решаю провести их у бассейна.

Наконец-то я могу отдохнуть от всей этой суеты и по настоящему расслабиться. Все новогодние каникулы были посвящены работе. И теперь, я, будто получила достойное вознаграждение, лежу и упиваюсь моментом ничего не делания.

Надеваю тот самый купальник — цвета ночного неба, с безумным вырезом на спине. Мысли кружатся вокруг шуток Аллы про растерзание. Обнаруживаю пару синяков на бедре. От пальцев? Вспоминаю утро и краснею даже в одиночестве. Растерзал. Не один раз.

У бассейна тихо. Вода бирюзовая, бурлит от потоков воздуха. На улице вид на такой же бассейн с подогретой водой, от которой пар поднимается над поверхностью и тает в морозном воздухе. Я ложусь на шезлонг, прикрываю глаза. Солнце слепит даже сквозь веки через панорамные окна. Хорошо. Почти спокойно.

Почти.

Открываю глаза и смотрю сквозь стеклянную стену, отделяющую открытый бассейн от крытого. Там, в прозрачной воде, рассекает дорожку Марк. Мощные гребки, развороты, никакой суеты. Он плавает, как живёт — чётко, сильно, без лишних движений. Вода обтекает его тело, и я снова чувствую жар, который, кажется, теперь будет со мной всегда, когда рядом этот мужчина.

— Наслаждаешься зрелищем?

От неожиданности подпрыгиваю. Голос за спиной принадлежит Кристине.

Не оборачиваюсь. Не доставляю ей удовольствия видеть моё лицо.

— Да, спасибо, здесь чудесно.

— Я не про бассейн, — она обходит шезлонг и встаёт прямо передо мной, чтобы я её видела. На ней вызывающе-красное бикини, шпильки у воды — идиотский выбор. — Я про то, как ты глазками стреляешь в нашего дорогого начальника.

Молчу. Смотрю на неё в упор. В ожидании какой-нибудь гадости.

— Знаешь, Анна, — голос у неё сладкий и тягучий, как патока, — Марк Игоревич — птица не твоего полёта. Ты, конечно, молодец, принарядилась, очки сняла. Но это всё декорация. Советую тебе по-хорошему: натяни обратно свои балахоны, дурацкую оправу и исчезни. Уступи место тем, кто достоин. Тем, кто здесь семь лет, кто...

— Кто поливает грязью коллег за спиной? — перебиваю я. — Или тем, кто пытается напакостить тем, кто умнее и моложе? Кристина, я обязательно уступлю место достойному человеку. Как только увижу такого — сразу с тобой и поговорю.

Она багровеет. Даже сквозь тональный крем видно, как краска заливает шею, щёки, уши. Глаза сужаются в щёлки.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

— С женщиной, которая сейчас очень пожалеет, что подошла ко мне, — я медленно встаю с шезлонга, поправляю край купальника. — А теперь извини, мне нужно к бассейну. Хочу посмотреть, как плавает «птица моего полёта».

Прохожу мимо неё, плечом задевая её локоть.

К бассейну с подогревом я подхожу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аркадий Николаевич спускается по лестнице в воду. Он в смешных старомодных плавках, с брюшком, но двигается легко, явно привычный к воде. Марк заканчивает свой заплыв, выныривает рядом с ним, и они начинают о чём-то говорить. Слышу обрывки фраз — «поставки», «лимитка», «график». Рабочие моменты.