Книга Первый пар Нового года, страница 27 – Любовь Перуница

Сейчас я стою перед зеркалом в предбаннике частной сауны, завернутая в мягчайшее полотенце. Сердце бьется так, будто хочет вырваться. Я слышу, как за тяжелой дверью из кедра шумит пар, слышу его шаги. Он уже внутри.

Это пытка. Самая сладкая и невыносимая. А касания на ужине, скрытые от прочих глаз скатертью оказались совсем не невинными.

И вроде так хочется отдаться произволу его рук, но что будет завтра? Потеряю работу из общей прихоти и желания здесь и сейчас?

Сижу на полке, жду, облокотившись на горячую деревянную стену.

Свиридовы запаздывают. Анны пока тоже нет.

В отдельной элитной парной тишина такая, что в ушах звенит.

Плеснул на камни — шипение, как от раскалённого железа. Пар ударяет в лицо, густой, слепой. Хорошо. В нём можно раствориться. Забыть, что со мной в одном номере, в соседней комнате будет спать женщина, от вида которой у меня с утра встал колом. Фиктивная жена. Блядь.

Дверь скрипит. Взгляда не поднимаю.

— Наконец-то, Аркадий Никола…

И замираю.

На пороге Анна. Не Свиридовы.

Стоит, закутавшись в белое банное полотенце, которое туго перехвачено у неё на груди. И кончается… кончается аккурат под самыми ягодицами. Длинные, голые, стройные ноги. Мокрые следы на деревянном полу от её тапочек. Без этих дурацких очков. Без макияжа. Волосы, обычно затянутые в тугой узел, сейчас просто собраны конским хвостом на затылке, несколько прядей выбились и прилипли ко лбу и шее. Выглядит на восемнадцать лет. И на все сто — шлюшка моей мечты, которую я самолично нанял в ассистентки. Меня вставляет сочетание в ней этой невинности и нежности со строгим взглядом, внешней бронёй и вспышками магнетизма.

— Всё нормально? — бормочет она, не сходя с места.

Что, блять, здесь может быть нормально? Я сижу в одном полотенце, как и она…

Глаза Ани — огромные, испуганные. И немного пустые. Как будто смотрит куда-то мимо меня. Не фокусируются. Без линз, понимаю. В полумраке она, вероятно, почти ничего не видит.

Мозг пытается выдать логичную мысль.

— Хозяева задерживаются. Будем ждать.

Но все мысли смывает куда-то ниже пояса одним приливом крови, да так, что я еле сдерживаю шипение. Если бы не это полотенце на моих бёдрах, я бы себя сдал с потрохами. Прямо здесь. Такой я к ней готовый.

— Как вам наш день? Я справляюсь? — снова спрашивает она, и голос дрожит.

— Лучше, чем ты думаешь, — хрипло выдавливаю я.

Она делает неуверенный шаг вперёд, щурясь в туман. Руки вытянуты чуть вперёд, как у слепой. Полотенце на груди ослабло, край сползает. Ещё пара сантиметров и… Чёрт.

Аня не садится. Несмотря на то что парная маленькая, и она стоит от меня почти на расстоянии вытянутой руки, ощущается, будто между нами пропасть. Как будто я главный источник опасности. И, чёрт возьми, она права. Сейчас во мне опасности с избытком.

Молчание. Только пар шипит. Я её вижу целиком. Каждую родинку на её ключицах. Как полотенце держится на честном слове. Хочу, чтобы она села. Хочу, чтобы была ближе. Хочу сорвать с девушки полотенце и пригвоздить к себе прямо на горячей лавочке, чтобы она навсегда запомнила, кто здесь хозяин. И чтобы никогда, больше так не смотрела на других мужчин, как смотрит на меня.

Я, конечно же, про Сергея. Да. От одного воспоминания об увиденном снова скручивает от злости.