Книга Загадочное происшествие в Мидлшире, страница 29 – Дарья Эпштейн

— Вот, возьмите. — Она протянула Виктору папку. — Здесь все, что я смогла найти. Заявления и выезды, связанные с больницей Святой Димфны, с тысяча девятьсот двадцать пятого по сороковой год. Разумеется, копии. Здесь немного, но больше у нас ничего нет.

Виктор почувствовал зуд в кончиках пальцев. Он с нетерпением открыл папку, и первый же документ заставил его сердце биться быстрее. «Малкольм Сеймур, 42 года, побег из больницы Святой Димфны. Заявил доктор Келвин Броди. 12 января 1938 года». Он перелистнул страницу. «Аделаида Стромп требует расследования смерти ее отца, сержанта Барнеби Стромпа, умершего в больнице Святой Димфны 14 апреля 1930-го. Свидетельство о смерти прилагается». Дальше шли показания коронера — смерть наступила в результате удушения, предполагают самоубийство. Врачей обвиняют в халатности… Виктор листал дальше. Теплый уютный ресторанчик, наполненный голосами посетителей и мягкой музыкой, потускнел и растворился. Виктор сидел на полу больничного коридора, и вокруг него оживали картинки, спрятанные за сухими казенными формулировками. Вот мимо провезли пациента на кресле-каталке, и он, тихий и отсутствующий, вдруг вскочил с места, понесся к ближайшему окну и распахнул его, прежде чем кто-либо успел его остановить. Внутрь пахнуло холодом и свежестью — снаружи была зима, и стекло было затянуто морозными узорами. Узоры спрятали решетку, закрывающую окно снаружи, и пациент, налетевший на нее грудью, вдруг замер, сложился пополам и заплакал на полу. Санитары замедлили шаги. Пациент был огромным, тяжелым, и они не торопились его поднимать. Он сам встанет, когда наплачется вдоволь. Они такое уже видели.

Новая страница — и в больницу приезжает новый человек. Он стоит в холле, держа в руках шляпу, и выглядит совершенно нормальным, пока к нему не выходит врач. «Они умерли, — говорит мужчина. — Я видел это». Его жена и сестра стоят прямо за ним, но ничто на свете не может заставить его поверить, что они обе живы.

Маленькая записка от руки — и вот из главных ворот выбегает человек. Ночь, он почти не одет, а вокруг лес, и ему некуда бежать, но он бежит не куда, а откуда. Может быть, он знает, что его поймают, а может быть, даже не думает об этом. Он просто чувствует босыми ступнями что-то кроме больничного пола и мчится изо всех своих сил.

— Вы должны понимать, что это за место, — сказала Анжела.

Ее голос выдернул Виктора в реальность, и он осознал, что уже какое-то время молча сидит над папкой напротив девушки, которую пригласил на свидание.

— Большинство пациентов были солдатами. Многие из них пошли на фронт добровольцами, не очень представляя, что их там ждет. Не все смогли вернуться назад. Я имею в виду, что они вернулись только физически. В двадцатые годы психиатрия еще не знала, что такое ПТСР и как с ним справляться, поэтому тех, кого считали опасными, запирали в таких вот больницах. Их держали на успокоительных, лечили электрошоком, холодной водой и в ряде случаев — лоботомией. Пациенты в основном были одинокими. Вернее, становились одинокими, едва переступали порог. Их семьи отказывались от них. Не от злобы, скорее, от ужаса и беспомощности. Они пытались, но больше ничего не могли сделать для этих бедняг сами. А навещать таких пациентов зачастую слишком больно.