Книга Вдыхая тень зверя, страница 42 – Евгения Якушина

— Савушкин добился, чтобы с вас сняли подозрение в убийстве! — жестко отчеканил Фридрих Карлович Белецкий. — Он на собственные деньги купил у мясников кровь, перепачкал половину костюмно-гримерного депо и доказал, что пятна крови на вашей одежде появились путем переноса. А еще запросил экспертизу у какого-то там бывшего профессора из университета о происхождении этой крови, и тот дал официальное заключение, что она не человеческая, а коровья с примесью чего-то, что не давало ей свертываться. В общем, если бы не Савелий Галактионович, ваши опрометчивость и беспечность имели бы для вас катастрофические последствия! Как вы могли быть столь неосмотрительны, Дмитрий Николаевич? Зачем вы устроили эту глупую слежку? Почему не дали мне знак? В квартиру ту на кой черт сунулись? Можете вы все это объяснить?!

Руднев ничего объяснить не мог. И не потому, что не находил оправданий или убедительных обоснований для своих деяний, поставленных ему Белецким в укор, а потому, что упреков друга он даже и не слышал. Дмитрий Николаевич крепко спал, обессиленный пережитым кошмаром и убаюканный покоем Пречистенского дома.

Загадка освобождения Дмитрия Николаевича пополнилась новыми подробностями несколько часов спустя, когда на пороге флигеля возник неожиданный гость: слегка полноватый человек тех же лет, что и Руднев, с умным, но нервозным лицом и движениями типичного холерика. Одет он был аккуратно, но невзрачно, на манер провинциальных интеллигентов. Образ классического вернакулярного разночинца подчеркивали также холеная чеховская бородка и очки с круглыми стеклами, настолько толстыми, что вставлены они были не в модную металлическую, а в массивную роговою оправу.

— Здравствуй, Дмитрий! — поздоровался он с хозяином дома, неожиданно обратившись к Рудневу по имени и на «ты». — Узнаешь?

Дмитрий Николаевич несколько мгновений вглядывался в лицо гостя, а после радостно и изумленно воскликнул:

— Не может быть! Арсений, ты?!

Действительно, в гостиной пречистенского флигеля стоял Арсений Акимович Никитин, университетский товарищ Руднева, с которым связывала его старая и непростая история^[39] и с которым они не виделись с того самого дня, как нижегородский поезд увез Арсения Акимовича вместе с его невестой девицей Екатериной Афанасьевной Лисицыной из Москвы в Арзамас. Друзья иной раз писали друг другу письма и посылали к праздникам открытки. Впрочем, чаще писали супруги Никитины, поскольку у них оказывалось значительно больше новостей, чем у Руднева, да и писем писать Дмитрий Николаевич, сказать по чести, не любил и обычно поручал это Белецкому, хотя тот и ворчал, что его функции секретаря подразумевают ведение исключительно деловой переписки, но никак не личной.

О карьере друга Дмитрий Николаевич знал лишь, что тот, как и мечтал еще с университетской скамьи, сделался присяжным поверенным, однако славы себе на адвокатском поприще не стяжал и капиталов не нажил, поскольку в основном брался защищать людей простых и небогатых, а также тех, кто угодил под суд по политической статье.

— Да ты проходи, Арсений, садись! Что стоишь-то?.. Чаю хочешь? Или, может, пообедаешь? Ты какими судьбами в Москве? Давно приехал? Екатерина Афанасьевна с детьми тоже здесь? — засыпал старого приятеля вопросами Дмитрий Николаевич, чувствовавший себя после сна и еды значительно бодрее.