Книга Вдыхая тень зверя, страница 251 – Евгения Якушина

Дмитрий Николаевич выразительно переглянулся со своими друзьями.

— Пожалуй, мы готовы оценить вашу жизнь в четыре с половиной фунта золота, украшенных пригоршней драгоценных камней.

Товарищ Аскольд побелел.

— Я не понимаю, — прошелестел он.

Руднев рванул его за грудки и швырнул обратно на диван.

— Все вы понимаете! — свирепо рявкнул он. — Вы не хотите отвечать перед Бавриным за немецкую корону, потому что знаете наверняка, что это копия. Знаете, потому что сами украли оригинал из Исторического музея. Вы обманули профессора Верховского, несчастного человека, отчаявшегося до безумия и опустившегося до готовности совершить кражу. Вы познакомились с ним в музее, когда вели борьбу за пост директора. Профессор обратился к вам с вопросом о Каноне. Спрашивал, постигнет ли кара детей того, кто осмелится похитить про́клятый венец. Вы поняли, что вопрос возник неспроста, и, пользуясь страхом и суеверием Верховского, вынудили его показать вам венец и рассказать историю подмены копии оригиналом. Хранящиеся в музее оккультные предметы вы знали наперечет и очень удивились, когда в хранилище обнаружилось такое сокровище. Проверив каталоги, вы убедились, что венец в них не числится и, значит, его пропажу сложно обнаружить. А тут еще и директор музея умер. В общем, шанс вам выпал исключительный! И вы им воспользовались. Похитили корону, а Верховского решили довести до сумасшествия защитными ритуалами. В частности, велели ему сделать для дочери золотой талисман с изображением дерева с отсеченными молнией корнями. Потом вам, правда, пришлось поволноваться: из госхранилища пропала вторая корона, а профессор оказался арестован. Но вам опять повезло! Пропажа нашлась, и немцы признали копию оригиналом. После такого официального признания на международном уровне никакие показания Верховского не были бы приняты всерьез. Вас более не могли уличить в краже, ведь по официальной версии властей и по музейным каталогам сам ее предмет не существовал. Но теперь, гражданин Аскольд, ваше везение кончилось. Вы отдаете нам венец, или мы сдаем вас Баврину. Выбирайте.

Охватившая товарища Аскольда паника дошла до того критического предела, когда даже у самых трусливых людей страх превращается в агрессию. Взгляд его сделался бешеным. Он вскочил, стиснул кулаки и закричал срывающимся на визг голосом:

— Не отдам!

— Так мы сами заберем, — ухмыльнулся Терентьев.

Он ухватил вора за шиворот и встряхнул, как нашкодившего щенка.

— Ну?! — пророкотал бывший коллежский советник. — Где ты ее прячешь?

Отчаянный порыв оказать сопротивление в душе товарища Аскольда угас так же стремительно, как и вспыхнул. Он обвис тряпичной куклой, и только глаза его воровато забегали.

— Да неужто?! — изумился Анатолий Витальевич. — Ты что же, этакое сокровище в своем гадюшнике схоронил?

Идеолог марксизма-эзотеризма отчаянно замотал головой, но многоопытного сыщика это не убедило.

— Белецкий, будьте добры, примите повод, — попросил он.

Стальной хваткой Белецкий заломил руку товарища Аскольда так, что хрустнули суставы.

— Ну-с, начнем, — деловито заявил Терентьев, окидывая комнату придирчивым взглядом. — Чтобы спрятать венец, нужно пространство около кубического фута. Так, Дмитрий Николаевич?

Руднев подтвердил.

— Значит, либо в диване, либо в тайнике каком… — продолжал рассуждать Анатолий Витальевич, зорко следя за реакцией хозяина квартиры.