Книга Вдыхая тень зверя, страница 198 – Евгения Якушина

Кривоносый упал на колени.

— Нет! Нет! Умоляю! Не надо! У меня на руках мать и сестра!

Мать и сестра… Эти слова молнией озарили мертвую бездну его памяти… Да! Да!.. Он с отчаянием дернул за нить! Перед глазами отчего-то возник тот сорванец с бульвара… Да!.. Еще немного — и он непременно вспомнит!

Револьвер выпал из его руки. Он шатнулся, обхватил голову, скорчился от мучительной боли и ничком повалился на пол.

— Поднимите его, — приказал начальник обладателю потной гимнастерки так, будто минутой раньше и не думал подставлять его под пулю. — Что с ним?

Кривоносый, все еще дрожа всем телом и тихо всхлипывая, поднял его и усадил на стул.

— Обморок, — констатировал охранник, не смея поднять глаза на начальника. — С ним такое бывает, но доктор говорит, это скоро пройдет.

— Как скоро? — нетерпеливо спросил хозяин кабинета. — К приезду немца мне нужна надежная машина для убийства!.. Да приведите вы его в чувство! Воды дайте!

Кривоносый подтянул его под мышки, чтобы понадежнее усадить, и хотел отойти за водой, но вдруг оказался сбитым с ног коротким и резким ударом. Одним неприметным глазу движением он перемахнул через бесчувственное тело, поднял с пола револьвер и упер дуло в лоб начальнику.

— Машина для убийств у вас есть, — глядя в испуганные глаза, произнес он с расстановкой. — Осталось объяснить, что вы от нее хотите.

Начальнику Московского бюро уголовного розыска Александру Максимовичу Трепалову была выделена отдельная комната в Покровских казармах, но ночевать туда он практически никогда не ходил, а оставался в своем кабинете в Гнездниковском и кемарил на казенном диване, прикрывшись старой шинелью и подложив под голову скомканный бушлат. Диван был жестким, скрипучим и таким коротким, что даже ноги не вытянуть. Однако поспать пару лишних часов, пусть даже в скрюченной позе, было куда разумнее, чем тратить то же самое время на дорогу от Гнездниковского переулка до Покровского бульвара и обратно. К тому же ночи у советских сыщиков были такими беспокойными, что длительная отлучка из управления была для их начальника непозволительной роскошью. Вот и ночевал товарищ Трепалов на куцем диване, скинув сапоги, сняв ремень и повесив кобуру с маузером на подлокотник.

Эта ночь не стала для Александра Максимовича исключением. Предупредив дежурных, чтобы без нужды не тревожили, но в случае чего сразу будили, Трепалов повалился на свое прокрустово ложе и моментально уснул неодолимым, но зыбким и чутким сном, которым спят бойцы во время привала на марше.

Проснулся Александр Максимович резко, словно его пихнули, и в этой внезапности почувствовал опасность. Оставаясь неподвижным, Трепалов напрягся каждым мускулом, прислушался и слегка приоткрыл глаза, вглядываясь в темноту из-под неплотно сомкнутых век. Вокруг было тихо, в поле зрения не попадало ничего подозрительного, но напряженная тревога Александра Максимовича не отпускала. Бывший боевой моряк был готов поклясться, что темнота кабинета скрывала непрошеного гостя.

Сонно заворчав, Трепалов пошевелился и закинул руку за голову на подлокотник, куда имел привычку вешать портупею.

— Александр Максимович, я забрал ваш пистолет, — раздался из темноты знакомый голос.

Более уже не хоронясь, Трепалов сел и на всякий случай все-таки пошарил по подлокотнику. Гость не соврал, кобуры там не было.