Книга Убийства и кексики, страница 98 – Питер Боланд

Фиона не знала, что ответить. Ее что, виноватым выражением лица выдала совесть? Возможно. Вместе со страхом перед предполагаемым серийным убийцей, который сидел прямо напротив. Она чувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Фиона, вы точно в порядке?

Не шевелясь, она молча уставилась на Корзинщика: мрачные мысли черным туманом заполняли разум, пригвождая к месту. Он попытается убить ее прямо здесь и сейчас? Она совсем одна, свидетелей нет. И как он это сделает? В его нынешнем состоянии, наверное, будет тяжело – если только он не притворяется. Фиона покосилась на стоявшую рядом с ним трость. Может, Тревор забьет ее до смерти, или в трости скрыто лезвие, которым он пронзит ее, когда она повернется спиной. Это больше в его стиле, более театрально.

Корзинщик внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, что не так.

— Я спросил, вы точно нормально себя чувствуете?

Фиона стряхнула оцепенение.

— Все в порядке, честно. Не очень выспалась у Сью.

— Вы снова там ночевали? Как так, почему не у себя дома? – его эссекский акцент снова стал заметен.

— Э-э… – Фиона все же проговорилась, нечаянно. И ведь не скажешь ему, что она пока поживет там, потому что ей угрожает убийца, и этот убийца, по ее мнению, – он, Корзинщик. Пришлось спешно придумывать отговорку: – У меня небольшой ремонт, – и, быстро меняя тему, она спросила: – Расскажите, как вы работали в энергокомпании.

Корзинщик выглядел озадаченным.

— Вам правда это интересно?

— Да, вы никогда не рассказывали об этой части своей жизни.

— Ну, ладно. Что ж, это довольно скучно. Рассказывать особо нечего. Я работал инженером-электромехаником. Думал, так до пенсии и проработаю. Но потом у меня обнаружили приобретенный дефицит цветоощущения.

— Что это? – не поняла Фиона.

— Дальтонизм. Я перестал различать цвета, а с электропроводами дальтоникам работать нельзя: не сможешь отличить их друг от друга. Такой вот небольшой недостаток. На самом деле откровенно опасный.

Вот почему он иногда носил разные носки. Фиона думала, это часть его образа эксцентричного англичанина. Но теперь поняла – это просто потому, что он не мог подобрать одинаковые пары.

— Мне очень жаль. Для вас, должно быть, это стало тем еще потрясением.

— Да уж, если ты всю жизнь цвета видел.

— Так они вас сократили из-за дальтонизма?

— А, нет. Это случилось позже. Они предложили мне другую работу, где это было неважно. И я стал снимать показания счетчиков, ходить из дома в дом.

Фиона ощутила прилив адреналина. Ей требовалось сохранять спокойствие и воспользоваться этой возможностью, чтобы узнать больше.

— Вы чувствовали обиду? Это было понижение по сравнению с инженером? – Фиона пыталась выудить из него мотив для убийства.

— Нет, мне нравилось. Встречался с разными людьми. К тому же нагрузки гораздо меньше, чем на прежней работе. Сложнее всего было найти эти шкафчики со счетчиками. Удивительно, как часто люди забывают, где они.

— Но потом вас все же сократили.

— Да, они стали вводить умные счетчики, и так много контролеров уже было не нужно.

— И вы рассердились?

— Рассердился? Вовсе нет. Это лучшее, что со мной случалось, сокращение было добровольным. Получил кучу деньжат. Вложил их в магазин, о чем сейчас жалею. Надо было просто переехать на Барбадос – сейчас жил бы себе в хижине на пляже, курил сигары и потягивал ром.