Книга Убийства и кексики, страница 6 – Питер Боланд

— Ну уж точно не сэндвичницы и одежда из супермаркета, – хихикнула та.

— Так, значит, ты все же заглянула в коробку?

— Может, и заглянула мельком. И то, что я увидела, моей концепции совсем не подходило. У меня более высококачественные вещи, вроде телефона Bang&Olufsen, который чинит Гейл.

— Этточно, – подняв голову от работы, сказала Гейл.

Софи сделала шаг к Фионе и вполголоса произнесла:

— Гейл смышленой не назовешь, но в починке техники и всего остального она просто умница.

— Ну, на мой взгляд, чтобы починить телефон, нужно быть очень сообразительным, – ответила Фиона достаточно громко, чтобы Гейл услышала.

Гейл застенчиво улыбнулась, но Софи тут же смерила ее взглядом, приправленным колючей проволокой и битым стеклом.

— Как бы то ни было, я звоню в полицию. Так что тебе лучше сразу прояснить все детали своей истории, потому что они к тебе точно заглянут.

— Знаешь, я делала пожертвования в столько благотворительных полицейских учреждений, что будет даже здорово поболтать с ними.

Фиона пропустила эту фразу мимо ушей. Софи была столь же изворотливой, сколь невыносимой.

Пора бы Фионе поскорее возвращаться к себе. Софи заставляла ее нервничать, а из-за нервов звон в ушах становился только громче, а сейчас так вообще только Саймон Ле Бон мог бы уловить настолько высокий пронзительный писк.

Фиона стояла на страже преступной коробки и других выброшенных вещей. Она не осмелилась снова переставить их, зная, что ничего нельзя трогать, чтобы не нарушить изначальное расположение улик на месте преступления. И хотя эта процедура едва ли применялась в ее случае, она решила перестраховаться.

Полицейская машина подъехала полчаса спустя. Выбравшийся из нее полицейский с узким лицом казался совсем мальчишкой, которому впору развозить газеты. Но Фиона знала: неправда, что полицейские становятся все моложе и моложе. Они были того же возраста, что и всегда, а вот в свои семьдесят шесть Фиона становилась старше.

— Добрый день, – поздоровался констебль, убирая звук рации, из которой доносились голоса. – Вы Фиона Шарп?

— Да, это я.

Саймон Ле Бон, виляя хвостом, положил передние лапки на ногу полицейского.

— А это что за славный малыш?

— Его зовут Саймон Ле Бон.

Полицейский непонимающе уставился на нее, как и любой, кто родился после 1993 года, а затем произнес:

— Вы сообщили, что среди пожертвований нашли окровавленный нож.

— Да. То есть нет, не совсем. Он лежал не в одной из моих коробок, а в коробке «Кошачьего альянса», вон того магазина.

Бросив взгляд через дорогу, констебль озадаченно посмотрел на нее.

— И как же коробка попала сюда?

— Когда я сегодня утром шла на работу, одна из сотрудниц «Кошачьего альянса» выбросила ненужные ей вещи прямо сюда, поверх моих. Я собиралась отнести ее коробку обратно, когда увидела внутри нож и кровь.

По выражению лица полицейского Фиона могла точно сказать, что он считает это просто мелкой ссорой между конкурирующими магазинчиками, как в некотором смысле и было.

Полицейский вздохнул.

— Вы уверены, что этот человек…

— Софи Хэйверфорд, ее зовут Софи Хэйверфорд. Обязательно запишите.

Полицейский не стал ничего записывать.

— Вы уверены, что Софи Хэйверфорд не хотела вас разыграть? И это всего лишь безобидная шутка.

Фиона об этом не подумала, но такой вариант был вполне возможен. Они обе, выйдя на пенсию, переехали сюда из Лондона, и Софи невзлюбила Фиону с первых же дней, пассивно-агрессивно намекая, что место яркой представительницы богемы из большого города уже занято. Но Фиону это ни капельки не волновало. На место звезды она не претендовала и едва ли могла назвать себя яркой. Фиона предпочитала исключительно комфортный дресс-код: бесформенные кардиганы, широкие платья в цветочек и шлепанцы-кроксы. Она считала, если в одежде нельзя два часа ходить по садовому центру, то и смысла надевать ее нет. Поэтому Фиона, хоть убей, не могла понять, почему гламурная Софи считала ее угрозой.