Книга Убийства и кексики, страница 138 – Питер Боланд

Белый фургон Оливера нигде рядом с местами убийств камеры дорожного движения не засекли, хотя их несложно обойти. Все убийства произошли в пригородных районах. Если Оливер держался вдали от главных дорог и ездил по тихим глухим улочкам, простой, неприметный, без всяких надписей или изображений фургон не вызвал бы никаких вопросов и подозрений.

Но настоящая сенсация ждала всех после того, как полиция получила ордер на обыск и прочесала квартирку в поисках улик. Откинув ковер, полицейские обнаружили незакрепленную половицу. Там, в пыли, завернутый в чайное полотенце, лежал набор домино, с фишками точно такими же, как находили у тел, а рядом – чисто вытертый нож. Анализ обнаружил едва заметные следы крови жертвы и ДНК Оливера. Тот ничего не смог сказать в свою защиту, только слабо произнес:

— Никогда ничего из этого в жизни не видел.

Что касается ключей от телефонного шкафа, он утверждал, что они остались на связке еще с прежней работы.

Оливеру быстро предъявили обвинение в убийстве всех четырех жертв. Он все отрицал, утверждая, что невиновен. Но разве не каждый убийца так делал?

Небольшая группа владельцев магазинов и жителей в районе Саутборн-Гроув были по-настоящему потрясены. Один из них, надежный член общества, хоть и ворчун, – и вдруг убийца. Люди не верили в это, но находилось много и тех, кто повторял: «Я-же-вам-говорил» или «Я-всегда-знал-что-в-нем-было-что-то-подозрительное». Фиона держалась от сплетен в стороне, как и Сью с Дэйзи.

Когда Оливера забрали и посадили в тюрьму, Фиона пыталась поддержать Стюарта. Она несколько раз заглядывала к нему, чтобы проведать и узнать, как он держится. Фиона предлагала необходимую сейчас поддержку и чашечку чая, но Стюарт никому не открывал и ни с кем не разговаривал. Она даже пробовала отправить к нему Корзинщика, зная, как эти двое разделяли эксцентричные увлечения друг друга. Но несмотря на все старания, то есть на попытки Корзинщика кричать сквозь щель для писем действительно ужасные каламбуры, дверь оставалась закрытой.

Явно и вполне объяснимо расстроенный и подавленный тем, что его отец оказался серийным убийцей, Стюарт несколько недель скрывался в квартире над пекарней. Магазин внизу был наглухо заперт, внутри было темно и холодно. Журналисты несколько дней ночевали под окнами в надежде хоть мельком увидеть, а в лучшем случае сфотографировать «сына убийцы» и забросать его вопросами про отца. Однако, когда местный член парламента попал на камеру видеонаблюдения после бурной вечеринки на большой и роскошной яхте, вся братия внезапно потеряла к Стюарту интерес.

Этот чиновник, гулявший рано утром по набережной Пула, облегчился прямо на статую лорда Баден-Пауэлла^[58], основателя скаутского движения. Пресса тут же оставила Стюарта в покое и набросилась на пристыженного чиновника, придумав множество заголовков в духе «Будь готов к камере!», «Каждый день делай дела где надо», «Сделал дело – но не там» и тому подобное.

Кроме явно травмированного Стюарта, все остальные были счастливы, а детектив Финчер счастливее всех. Хотя по ней этого и нельзя было сказать. Ее спокойное хладнокровное выражение лица не изменилось, но Фиона точно заметила, что шаг молодого детектива стал более пружинистым. «Убийцу с домино» поймали, и именно детектив Финчер привлекла его к ответу – с небольшой помощью трех пожилых дам, работающих в благотворительном магазинчике. Любая враждебность по отношению к ним испарилась, превратившись в восхищение и уважение. Детектив хотела отдать им должное за наводку, которая привела к аресту убийцы, и хотя бы анонимно упомянуть в заявлениях для прессы. Но Фиона с подругами не хотели ничего слышать об этом и решительно отказались. Они старались не ради славы. Они добились того, чего все втроем хотели, и этого было достаточно: убийцу Сары Браун отдали под суд, на том и спасибо.