Книга Убийства в пляжных домиках, страница 98 – Питер Боланд

Горе Софи неожиданно превратилось в едкую злость:

— А я думаю, ты знаешь, что там нашли тело. «Что это за большая обугленная штука в форме человека? – Это труп». Моя подруга мертва. Моя лучшая подруга мертва… – Ее гнев утих так же быстро, как появился, и вместо него пришла скорбь. Софи принялась раскачиваться вперед-назад, горе и шок оказались слишком тяжелой ношей для ее тела и разума. – Не могу поверить, что это произошло. Зачем кому-то так с ней поступать?

Дамы из детективного агентства «Благотворительный магазинчик» не могли ничего ни сказать, ни сделать, чтобы облегчить ее горе. Они тоже чувствовали боль. Битси стала нравиться им еще больше, когда она исчезла из их жизни так же быстро, как и появилась в ней. Горячая смесь богатства и веселья, не поддающаяся контролю искательница приключений с добрым сердцем.

Софи всхлипывала, выплескивая боль через рыдания, и три подруги всхлипывали вместе с ней. Столько слез не могло высушить даже горячее солнце.

Через десять минут настроение Софи снова кардинально изменилось: гнев вернулся, губы задрожали от злости. Она повернулась к Фионе.

— Вы должны найти того, кто это сделал, – выплюнула она. – Найти и привлечь к ответственности. Нет, лучше. Найдите того, кто это сделал, назовите мне имя, а я заплачу, чтобы кто-нибудь запер его в пляжном домике и сжег.

— Не думаю, что это хорошая идея, – заметила Дэйзи.

Два горящих глаза уставились на нее.

— С чего это, черт возьми?

Дэйзи, не желая еще больше распалить Софи в ее и так несколько неуравновешенном состоянии, старалась осторожно подобрать слова:

— Потому что это не вернет Битси, а тебе станет только хуже.

— И еще тебя будут разыскивать за убийство, – практично добавила Сью. – И вряд ли Битси бы этого хотела.

Софи ничего не ответила, замерев и молча глядя на Дэйзи. Та слегка сжалась в ожидании едкой гневной тирады. Но ее не последовало. Решимость Софи улетучилась, и она снова погрузилась в пучины отчаяния, превратившись в комок беспомощных всхлипов. Это было заразно, и через пару секунд подруги тоже снова всхлипывали.

Когда бесконечный поток слез лишил их тела остававшейся в них влаги, все четверо остались сидеть в тишине на скамейке, уставясь в пустоту, обезвоженные и похожие на зомби.

Фиона не представляла, сколько времени они провели в таком ступоре. Десять, пятнадцать, двадцать минут? Может, полчаса. Она потеряла счет времени. Постепенно ее вывел из этого состояния весьма своеобразный звук из-за скамейки: лизание или причмокивание?

Фиона обернулась. Кто-то явно бесчувственный присоединился к ним: какая-то женщина уселась на спинку скамейки, не обращая ни малейшего внимания на их горе. Она ела гигантское двойное мороженое в рожке. Фиона таких никогда раньше не видела. В центре торчали два кусочка вафель, а мягкое желтое мороженое нависало над рожком. Женщина была одета в короткую джинсовую куртку и белые брюки-клеш и выглядела бы стильно, если б не отвратительная засаленная бейсболка на голове и зеленые пятна от травы по всему телу. Что с ней случилось? И, что важнее, почему она выбрала именно эту скамейку, чтобы съесть свою гору мороженого, не обращая внимания на чужое горе? Фиона прожигала незнакомку взглядом, надеясь, что та почувствует, что ей здесь не рады, и уйдет.