Книга Лягушачий король, страница 8 – Елена Михалкова

В конце концов они согласились. Вернее, согласился Бабкин.

— Слушай, пробить мужика по базе – плевое дело, – говорил он Макару, загружая компьютер. Клиентка ушла, оставив им фотографию с копией паспорта Григория Богуна и миллион благодарностей авансом. – Даже как-то деньги неловко за это брать. Тем более, ее к нам отправила Бережкова…

— Оправдываемся! – насмешливо констатировал Илюшин. – Аргументы подыскиваем! Нет бы честно признался: хорошенькая девица заставила тебя изменить своим принципам. Не ты первый, не ты последний стареющий мужчина, поддавшийся на мольбы юной блондинки.

— От стареющего слышу, – огрызнулся Бабкин.

Макар расхохотался.

— Даже интересно, что ты накопаешь на этого типа с выраженными матримониальными намерениями и наследственной вспыльчивостью.

— Почему наследственной?

Илюшин пожал плечами:

— Темперамент и тип нервной системы передаются по наследству. Мои дети будут холериками с чрезвычайно высокой работоспособностью, быстрой реакцией и великолепными адаптивными качествами.

— Упаси нас господь от твоих детей! – перекрестился Бабкин.

Сведения о биографии Григория Богуна пришли быстрее, чем он ожидал. Сергей поговорил по телефону со своим давним знакомым, таким же бывшим оперативником, как и он сам, и спустился из квартиры Макара, служившей им офисом, вниз, в китайское кафе. Илюшин восседал среди подушек на своем любимом месте у окна. «Странно, что ему еще не разрешили обедать на подоконнике».

— О, ты вовремя, – обрадовался Макар. – У них сегодня великолепный… – Затем последовало нечто, с точки зрения Бабкина, больше всего напоминавшее попытку кота спросить, который час.

— Прекрати мяукать. Тебя подберут и кастрируют. Хотя… Знаешь, мяукай!

— Что-то ты не в духе!

— У нас есть полная информация по Богуну.

— И что? Расчленитель? Педофил? Не томи, Сережа.

Бабкин опустился на длинную скамью, поерзал, устраиваясь поудобнее, и расправил ладонью на столе смятый лист.

— Григорий Павлович Богун, – негромко зачитал он. – Родился в селе Зеленец под Сыктывкаром в тысяча девятьсот восемьдесят шестом. Мать умерла в две тысячи пятом.

— Сирота, значит, – вставил Макар. – Какое облегчение для будущей жены.

— Не остри! Окончил автомеханический техникум в Сыктывкаре, некоторое время работал там же по специальности, автомехаником. В две тысячи шестом, после смерти матери, переехал в Казань. Устроился водителем-экспедитором в небольшую фирму. И с тех пор исправно крутил баранку, колесил по просторам нашей родины и сопредельных государств, пока два года назад не перебрался в Москву. Из фирмы, где трудился, уволился три месяца назад. С тех пор не работает.

Бабкин замолчал.

— Это все? – удивился Макар. – А где внебрачные дети? Где жены?

— Ничего нет. Григорий Богун чист, как слеза младенца. Он действительно честный работяга, каким и представился семейству Харламовых.

— Какая пошлость, – пробормотал Илюшин. – Быть тем, кем кажешься! Никакого воображения у людей. Но для нас это хорошее известие. Поздравляю с выполненным заданием! – Он поймал официантку. – Девушка, принесите мне, пожалуйста, маньтоу.

Бабкин некоторое время задумчиво наблюдал, как напарник расправляется с булочкой.

— Есть такая мысль… – протянул он наконец. – Съездить и посмотреть своими глазами на этого Богуна.