Книга Лягушачий король, страница 164 – Елена Михалкова

Макар списался с Костиком и вскоре уже ехал на Баррикадную.

Девушка, встретившая его, вела себя куда приветливее. Илюшин понял, что отсвет таланта и обаяния Демьяна Щербатых теперь лежит и на нем.

Визажист выглядел так же, как в прошлый раз: шорты, огромная футболка с Бивисом, бейсболка козырьком назад.

— Зачем я-то тебе сдался? – хмуро буркнул он. – Садись, не стой. Через пятнадцать минут приведут нашу звезду, она говорить не даст.

— Ты бывал на тусовках у Нины Тихоновны Ельчуковой? – спросил Макар.

— Два или три раза. А что?

— Между Егором Олейниковым и племянником Нины были какие-нибудь конфликты?

Костик снял кепку, повертел в руках и бросил на диван. Без нее он стал выглядеть старше. Илюшин увидел на его лбу под волосами границу тонального крема и незакрашенной бледной кожи. Они с Макаром сидели в гримерке вдвоем. На передвижной вешалке висели нарядные платья: блестки и тюль, корсеты и шлейфы.

— Не надо задавать вопрос, на который знаешь ответ, – упрекнул Костик. – Это как-то расхолаживает.

— Я не знаю, что именно произошло, – спокойно сказал Макар.

— А что к Егорке не пошел?

— Твоей наблюдательности я больше доверяю.

— Ой-ой, вот не надо лести!.. – Костик вдруг оставил свой обычный брюзгливый тон и флегматично добавил: – Может, и правильно. Ситуация была мерзкая. У меня на мерзости память хорошая.

— Расскажи, пожалуйста.

— Если сдашь меня Егорке, прокляну, – без тени улыбки предупредил Костик.

— Не сдам.

Волчок взял какой-то флакончик, взболтал и вернул на место.

— Про даты меня не спрашивай, я даже год не вспомню. Навскидку, Егорке было около девятнадцати. Я только пару месяцев как приехал в Москву, жил у Элки.

— Домбровской? – выудил Макар из своей памяти фамилию одной из приятельниц Егора Олейникова.

— Ага. Она меня пустила в обмен на… услуги личного характера. – Он неожиданно подмигнул. – Ничего такого: накрасить-причесать, обслужить ее матушку. В Домбровскую, кстати, Иван и влюбился.

— Подожди, – остановил его Илюшин. – Сколько ему было лет?

— Я откуда знаю? Ну, тринадцать, четырнадцать… Подросток. Смурной такой, тощий, но прущий напролом. И при этом адски дикий! Диковатый. Как Мцыри. Но в горло я ему воткнул и там два раза повернул. Доводилось слышать такие стихи?

Макар пропустил издевку мимо ушей.

— А сколько лет было Домбровской?

Волчок пожал плечами:

— Восемнадцать, наверное. Нет, скорее, девятнадцать. Может, даже двадцать. Я тебе уже сказал, – внезапно вспылил он, – не спрашивай ты меня про возраст и даты! Они у меня в голове не держатся. Что за удовольствие – выставлять меня идиотом беспамятным?!

— Извини, больше не буду.

Костик быстро выходил из себя и так же быстро успокаивался. В его манерах сквозила хорошо скрытая нервозность. Он контролировал себя, но Макар чувствовал: дай он еще один повод – и его прогонят. Эти поверхностные всплески злости лишь маскировали темную бездну, как будто под мелкими волнами, увенчанными белой пеной, что-то тяжело и грозно ворочалось на дне моря.

— Все-таки, наверное, четырнадцать, – подумав, сказал Костик. – Больше подросток, чем мальчишка. Постоянно таскался с фотоаппаратом и щелкал Элку. Телефонов с камерами тогда у каждого сопляка не было…

Он задумался, а Макар мысленно сказал себе, что Волчок далеко не так плохо помнит даты, как говорит.