Книга Лягушачий король, страница 157 – Елена Михалкова

— Ты от меня-то что хочешь?

— Поговорить про Егора Олейникова, например, – неожиданно сказал парень.

Иван дернулся, как от удара. Этого он не ожидал.

— Чего-о?!

— Вы ведь с ним пересекались в гостях у вашей тети, верно?

От бешенства он даже позабыл про кастет, лежавший в кармане. Кулаки рефлекторно сжались, и Иван бросился на парня.

Первый его удар рассек воздух, зато второй пришелся в солнечное сплетение. Иван двинулся вперед, молотя вслепую: глаза заволокло красной пеленой. Он пропустил момент, когда его враг уклонился, поставив Ивану подножку. Инерцией Ивана вынесло на скамью. Он налетел животом на деревянную спинку, в темноте нежно белевшую птичьим пометом. Охнул от неожиданности, собирался вскочить, но сзади его как-то так умело подтолкнули, что Иван перевалился через край и рухнул в кусты.

Он не сразу сориентировался. Пока поднимался, матерясь и хватаясь за ветки, снова пискнул дверной замок, а следом послышались шаги. «Свалил, гнида», – подумал Иван. Кровавая пелена понемногу рассеялась. Он выпрямился, ухватившись за скамью, и увидел своего противника.

Частный сыщик никуда не свалил. Он стоял в пяти шагах от Ивана. Чехол валялся рядом. Сыщик крепко сжимал гриф обеими руками, занеся гитару наподобие теннисной ракетки.

У Ивана от ужаса перехватило горло.

— Я вас, Иван Денисович, полтора часа ждал в этой вонючей дыре, – тяжело дыша, сообщил частный сыщик. – Неужели я за это время не узнал бы код, как вы думаете?

— Инструмент положи, – тихо попросил Иван.

— Как только вы сядете на скамейку, – пообещал тот. – Попробуете еще раз кинуться на меня – богом клянусь, разнесу ваш драгоценный «Гибсон» об стену.

Иван молча выбрался из кустов и сел. Взгляд его не отрывался от гитары.

Сыщик придвинул ногой чехол и поставил гитару на него.

— Олейников. – Он поморщился, приложил ладонь к животу. – Режиссер. Вернемся к нему. За что вы его ненавидите, Иван Денисович?

Иван сглотнул. В левой скуле неожиданно вспыхнула боль.

— Восьмого января я вышел проветрить голову, – бесцветным голосом сказал он, будто не слыша вопроса. – Наши спали, когда я уходил и возвращался. Потом я узнал о смерти Нины и попросил их меня… подстраховать.

— Какие отношения вас связывают с Егором Олейниковым?

— Иначе на меня повесили бы ее убийство, без вариантов, – продолжал Иван, глядя мимо сыщика.

— Замечательно. А теперь про Олейникова расскажите, пожалуйста.

— К смерти Нины я никакого отношения не имею.

— Он вас бил? Насиловал?

— Я всего-навсего старался не попадать в поле зрения ментов.

— Олейников. Егор.

— Искренне раскаиваюсь в том, что дал ложные показания.

Сыщик замолчал, внимательно рассматривая его.

Иван по-прежнему смотрел мимо.

— Спокойной ночи, Иван Денисович.

Парень положил гитару на чехол, отступил на несколько шагов, не спуская с него глаз, и растаял в сумерках.

Илюшин шел к станции, стараясь держаться хорошо освещенных мест. Район был неприятный. Вместо собачников – тихо бредущие поодиночке алкаши. Вдоль темных стен за кустами он то и дело улавливал какие-то шевеления. Пару раз мимо него медленно проползла низко сидящая вишневая «девятка» с тонированными стеклами. Из приоткрытого окна вылетал и развеивался сигаретный дым. Илюшин кожей чувствовал чей-то оценивающий взгляд. Проезжая второй раз мимо, «девятка» притормозила. Из окна высунулась прыщавая морда, оглядела Макара и сунулась обратно.