Книга Лягушачий король, страница 147 – Елена Михалкова

Он накрепко запомнил ту историю. «Не наводи свидетеля своего на ответ», – вторая заповедь сыщика.

А первая – «Дай свидетелю говорить».

Вот почему на следующий день Сергей сидел в том же кафе, где в спешке доедал плов, на том же самом месте и ждал. В начале первого дверь распахнулась, и вошли две женщины.

Одной была Лена Макеева, юрист компании «Радиус». Второй – профессор Тарбеева.

Бабкин рассчитал точно: Лена не смогла отказать немолодой, властной, авторитетной женщине. Тарбеева позвонила по номеру, который Сергей чудом выцыганил у девушки, представилась полными регалиями и попросила о встрече. Утром он успел выяснить, куда перевезли сотрудников. Оказалось, что «Радиус» переместился на соседнюю улицу. Он понадеялся, что большая часть окрестных кафе будет девушке знакома, включая то, где он ждал.

Так и оказалось.

— …были здесь с нашими ребятами, – расслышал он удивленный голос Лены.

Девушка шла за Тарбеевой. Лидия Рушановна плыла в длинном темно-синем балахоне, увешанном каким-то сложным серебром, и за ее широкой спиной Лена не сразу разглядела Сергея.

А разглядев, остолбенела.

«Прошу вас, предоставьте все мне и не вмешивайтесь, – заранее предупредила Тарбеева сыщика. – Я каждый день имею дело со студентами, этот материал мне известен».

Она обернулась к девушке.

— Мой помощник, с которым вы уже знакомы, – снисходительно пояснила Лидия Рушановна. – Поле его компетенции не слишком широко, но он незаменим в выполнении мелких поручений.

Бабкин, разжалованный до мелкого помощника, крякнул про себя. Ход был в стиле Илюшина.

Но это сработало. Тарбеева дала понять девушке, что она здесь главная. Она управляет этим большим страшным мужиком; она легко и непринужденно щелкнула его по носу, и он не возразил, – а значит, все правда.

Ему пришлось посвятить Лидию Рушановну в подробности расследования – не все, но те, что касались настоящего Богуна, – иначе она не смогла бы вести беседу со знанием дела. В этом и заключался их план.

Коротко поздоровавшись, он сделал вид, будто вернулся к своему занятию, и продолжил набирать что-то на клавиатуре телефона. «Меня здесь нет», – считывалось из его поведения.

«Вы не должны вставать, не должны отодвигать для нее стул. – Тарбеева, на его взгляд, преждевременно вошла в роль и принялась командовать. – Вы, извините за выражение, сидите и не отсвечиваете. Позвольте ей совершать действия самой: таким девочкам это совершенно необходимо».

Лена опустилась в кресло, поминутно оглядываясь. Руки на коленях, локти прижаты к корпусу, и не нужно быть специалистом по языку тела, чтобы диагностировать: испугана, напряжена, просчитывает пути отступления.

— Вы сказали, вам нужна помощь в юридических вопросах…

— Как иначе я могла бы уговорить вас встретиться, – с виноватой улыбкой развела руками Тарбеева. – Пожалуйста, простите мне этот обман! Но вы тот человек, без которого ничего не получится. Мы не сдвинемся с места, наши клиенты – прекраснейшая, достойнейшая семья – останутся один на один со своей проблемой.

Первый прием: подчеркни значимость свидетеля. Бабкин испугался, что Тарбеева переборщила. Некоторые свидетели, распознав лесть, замыкаются, подозревая манипуляцию.

— Я не понимаю, о чем вы, Лидия Рушановна!

— Позвольте, я объясню. Только вначале закажем… Что вы будете, Лена?