Книга Лягушачий король, страница 13 – Елена Михалкова

— Продал за гарантированную миску похлебки, – буркнул Сергей.

— Неправда, – вступилась Маша за Цыгана. – Просто ему в старости захотелось покоя.

— Мне тоже в старости хотелось покоя! – вскинулся Бабкин. – А что вместо этого? Собачья побудка в шесть утра.

— В девять!

Цыган лениво зевнул. Сергей усмехнулся: пес ему нравился, а главное, нравилось, что жена довольна. Они с Цыганом часами исхаживали окрестные улицы и парки, осваивали новые маршруты.

— Серега, расскажи о твоей поездке, – попросил Илюшин, устроившись с ногами на табуретке.

— С чего бы начать… Ладно, перейду сразу к выводу. Наш фигурант – сиделец.

Макар поднял брови. Маша удивленно посмотрела сначала на него, затем на мужа:

— Сиделец – то есть отбывал срок в тюрьме?

— Ага. И, я бы сказал, немаленький.

— Невозможно, – покачал головой Макар.

— Сам знаю, – огрызнулся Бабкин. – Но вот как-то оно так.

— Ты лично им занимался!

— Занимался. И ошибка исключена. Но пойми, я четыре часа наблюдал за этим типом! Он бывший зэк.

— Ты лично им занимался, – повторил Илюшин.

— Подождите-подождите, – запротестовала Маша. – Объясните мне, о чем речь! Почему невозможно, чтобы человек сидел в тюрьме?

Бабкин встал, налил себе воды и вернулся за стол.

— Я поехал к Харламовым для проформы. Старшая дочь выходит замуж, ее младшую сестру жених кое-чем насторожил.

— Она заподозрила, что он не тот, кем представляется, – вставил Илюшин.

— Биография у него прямая, как палка. Родился, учился, работал, переехал в Москву, снова работал. Ни бывших жен, ни приводов!

— В этом, кажется, нет ничего удивительного, – осторожно сказала Маша.

— Абсолютно. Поэтому я и сказал, что поехал для проформы. Жених – обычный парень из-под Сыктывкара, всю жизнь крутил баранку, перевозил грузы. Наверное, со своими тараканами. Вспыльчивый. Бомжей недолюбливает. Я же не врач, чтобы понаблюдать и составить психологический профиль!

— Может, ему такой же бомж под колеса бросился в темноте? – предположил Макар. – Нанес тяжелую травму его душе!

— Но ты все-таки поехал, – сказала Маша.

— Для проформы, – в третий раз упрямо повторил Бабкин.

— Хорошо, я поняла. И что ты увидел? Ты сказал – «странное»…

Сергей сосредоточился. Маша с Макаром молча ждали.

— Первое, – начал он. – У этого парня повадки человека, который много лет провел в тюрьме. Маша, поверь, это невозможно спрятать! Он, конечно, прикидывается, и у него получается. Но непроизвольные реакции его выдают.

— Например? – быстро спросил Илюшин.

— У соседей что-то хлопнуло, и Богун втянул голову в плечи. Причем он не дурак и быстро исправляется. Но этот первый секундный испуг – он заметен. Резкие звуки, громкий оклик – он прячется, как черепаха.

— Ты не допускаешь, что он трусоват? – спросила Маша.

— Это еще не все! У Богуна характерный взгляд, который проявляется, когда он думает, что его никто не видит. Он все время держит лицо, но иногда расслабляется. У меня глаз наметанный. Я после часа общения был уверен, что он отбывал срок, а через три знал это наверняка. На пальцах у него мелкие шрамы, которые он объяснил давней аварией, но наверняка это сведенные татуировки.

Макар побарабанил по столу, и Цыган недовольно взглянул на него снизу вверх.

— Давай проверим его отпечатки по базе, – решил он.