Книга Перо бумажной птицы, страница 77 – Елена Михалкова

— А что же делать? – после долгого молчания спросила Ника. – Я не понимаю… У нас все было хорошо.

— Здесь я тебе не советчик. Что делать – это только ты сама знаешь.

Она покачала головой:

— Я не знаю.

— Сгоряча не руби, дождись хотя бы утра. И лучше не завтрашнего, а послезавтрашнего. Если что, звони в любое время. Пойдем, провожу тебя. Поздно уже. Сейчас твой олух начнет тревожиться.

— И что ты сделала? – спросила Даша.

Она обхватила руками колени и жадно слушала. «Зря я на нее это все вываливаю, – подумала Ника. – А впрочем… Она с ним жила, слушала его рассказы обо мне. Ничего страшного не случится, если теперь послушает мои».

— Я дотерпела до утра, – сказала она. – Утром пришла на кухню и бухнула с порога, что знаю о любовнице. Не было никаких сил играть с ним, ловить на измене… Да и противно.

— А он что?

— Сначала отпирался. Потом начал наседать: с чего ты это взяла? С ходу взял обвинительный тон! – Ника усмехнулась.

— Ты Харитона не сдала? – встревожилась Даша.

— Что ты! Нет, я молчала и обдумывала, что делать дальше. Егор испугался, притих, начал просить прощения…

— И ты простила, конечно!

Ника впервые почувствовала потребность оправдаться.

— Я его очень любила тогда. И еще мы вдвоем замечательно управляли фабрикой. Без Егора ничего не получилось бы.

— Без тебя тоже!

— Однако это с самого начала была его идея. Он вкалывал в старом гараже, а не я. И это Егор организовал все так, что клиенты не только возвращались к нам, но и приводили знакомых. Я подумала, что мы не можем все разрушить из-за одной его измены. Егор пообещал, что больше такого не повторится.

— Надолго его хватило? – ехидно спросила Даша.

«М-да, все-таки эта девочка понимает многовато для своего возраста».

— Месяцев на пять, – помолчав, сказала Ника. – Правда, я не следила за ним, так что, может, все началось раньше. В первый год он еще скрывался. Или хотя бы давал себе труд лгать, когда я спрашивала его, где он был. А потом… Слушай, тебе спать не пора? – спохватилась она. – Засиделись мы с тобой…

Девушка не ответила. Она к чему-то прислушивалась.

— Показалось, Буран заскулил…

— Ты отсюда не можешь его услышать, – удивленно сказала Ника. – Если только Зафира его не выпустила, что вряд ли…

Она все-таки подошла к окну и отдернула штору. Нет, никого.

— Я иногда собак не ушами слышу, – непонятно сказала Даша. – Наверное, ему там тоскливо с Зафирой и он просится сюда.

— Хочешь проверить, как у него дела?

— Не! – Даша отмахнулась. – Привыкнет! Собакам, знаешь, тоже лишних поблажек давать не надо. Он и так здесь как у Христа за пазухой. Совсем как я!

— А у Егора тебе нравилось? – неожиданно спросила Ника.

— Поначалу – да. А потом как-то странно все стало.

Она не стала расшифровывать это «странно», а Ника не стала настаивать.

— Давай все-таки спать пойдем, уже поздно. – Она поднялась. – Завтра расскажу тебе, к чему у нас с Егором все пришло. Если тебе будет интересно.

Позже Ника часто возвращалась мыслями к другой истории. Она проходила у нее под грифом «Пожарный».

Ника быстро взрослела. Девичьи представления о плохом и хорошем исчезли после погружения в реальный мир, а погрузиться ей пришлось основательно.

Иногда она задумывалась, кем стала бы без Сотникова. Вышла бы замуж за правильного благополучного юношу из тех, что ухаживали за ней с полного одобрения матерей и отцов, – она всегда нравилась родителям своих бойфрендов. До старости застряла бы в бухгалтерии. Носила бы трикотажные кофты и крупные бусы. Со временем закостенела бы в своих узколобых воззрениях на мир и людей. Самодовольно считала бы себя безусловно хорошим человеком. Родись у нее девочка, со страхом выискивала бы в ее лице черты Ольги.