Книга Перо бумажной птицы, страница 138 – Елена Михалкова

В конце концов сорвалась и на Свете. Когда девчонка в очередной раз стала носиться вокруг обеденного стола, вереща во все горло, Даша перехватила ее, дернула на себя, заломила руку и вытащила во двор. Рявкнула: «Здесь кричи! Дома – не сметь» и вернулась на кухню.

После этой короткой экзекуции притихли сразу обе: и Света, и Иришка.

По утрам Даша видела свое отражение в зеркале: вертикальная морщина между бровей, крепко сжатые губы. Только автомата в руках не хватает. На работе она без труда надевала личину. Но стоило ей выйти из кафе, напускная доброжелательность исчезала.

Прежде с ней часто знакомились на улице. Теперь не подходил никто. Даже дорогу не спрашивали.

И дома с ее приходом воцарялась настороженная тишина. Только Пашка простодушно радовался ее возвращению и тому, что любимая сестра завела свои порядки.

«Хоть какая-то польза от Сотникова, – зло думала Даша. – Земля тебе стекловатой, сволочь».

Как-то Вадим за ужином бросил в ее адрес хамоватую реплику. Позже Даша даже не могла вспомнить, что именно он сказал. Маленький крепко сжатый кулак врезался ему в челюсть прежде, чем он успел закончить фразу. Людмила подняла страшный крик. Верещала, что руки распускать никому не позволит. Даша так посмотрела на мать, что та шарахнулась в сторону, – похоже, заподозрила, что она следующая в очереди.

После этого случая Дашу обходили, словно ядовитую змею. Она даже ела отдельно от остальных, как прокаженная.

Ее это устраивало.

Плохо только, что никакого плана до сих пор не появилось. Работать официанткой – чтобы что? Так и торчать здесь до скончания века? Надо вытаскивать и себя, и Пашку.

Однако идеи не приходили. Даша застряла в каком-то междувременье. День шел за днем, а она топталась на одном месте.

Плохо еще, что стала слезливой. Стоит вспомнить Никин дом – и сразу хочется рыдать. Не потому, что Ника могла подобрать ее, как дворняжку, и обеспечить ей счастливую жизнь. Конечно, Даша мечтала вытащить этот выигрышный билет, что скрывать… Но плакала она не из-за того, что он ей не достался.

Все дело в Нике. С которой они подружились, а потом оказалось, что ничего не было. Что Даша это все сочинила. Придумала и разговоры до двух часов ночи, и рассказ о Никиной жизни, и рыб в гигантском аквариуме.

Вместо Ники из подвала выбралась бледная тень, плохой слепок с живого человека.

Может быть, это Ника убила Егора? Все это время она притворялась – притворялась Дашиной подругой, притворялась жертвой собственного мужа… А на самом деле это она придумала и похищение, и камеру со стеклянной стеной, и книжки, и все остальное! И током Дашу били потому, что Ника этого пожелала!

Даша накручивала себя. Ника оказывалась виновна во все более тяжких грехах.

В глубине души она понимала, что все это – чушь. Ника болеет, оттого и не обрадовалась Дашиной компании. В подвале она выполнила требования тех, кто ее захватил, чтобы остановить пытки. В конце концов, Ника сбежала от них! Ее не в чем обвинить.

Но злость не исчезала. Даша чувствовала себя так, словно по венам у нее текла не кровь, а черная желчь.

Через пару недель после своего возвращения Даша пришла в собачий приют и сказала, что снова хочет быть волонтером. Теперь трижды в неделю она помогала ветеринару, чистила вольеры, кормила, расчесывала и выгуливала разномастных псов. Даже страшный Чаки, ротвейлер огромной силы, не мог опрокинуть ее в рывке. Они обучались ходить на поводке, и во время занятий Даша становилась почти человеком, а не сгустком ярости.