Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 89 – Елена Михалкова

— А это, миленькая моя, не вам решать, – перебил вальяжный голос. – Что сказала Воронцова по результатам УЗИ?

— Матка в тонусе, но ведь это было и раньше…

— Вы разве врач? – с нажимом спросил голос. – Нет, ответьте, – вы кто? Домохозяюшка, поди?

— Я сценарист, – тихо сказала Маша.

— Я разве в вашу епархию лезу? Советую вам, убить героя или оставить в живых? Не лезу и не советую! Потому что понимаю границы своей компетентности. Вы, когда с нами заключали контракт на ведение беременности, вручили нам ответственность за ваше самочувствие. И за здоровье ребеночка! Если мы считаем, что лучше перестраховаться и недельки две провести под нашим присмотром, значит, надо послушаться.

— Две недели в больнице – это очень долго… Я могла бы проверяться у Воронцовой раз в два-три дня… если она считает это необходимым…

Бабкин не узнавал Машу. Тихий, неуверенный голос. Долгие паузы между словами.

— Вы пытаетесь рассуждать о том, в чем не разбираетесь. Поймите простую истину… – врач заговорил проникновенно. – У вас в настоящее время мозга – нет. Вот просто – нету! Вместо него работают гормоны. Вы думаете гормонами. Решение принимаете гормонами. А принимать надо – мозгами!

Сергей толкнул дверь и вошел.

Маша съежилась на стуле. Врач – лет пятидесяти, полноватый, представительный; густые курчавые волосы, очки в серебристой оправе, – мял в пальцах игрушку-антистресс.

— Слышь, ты, граница компетентности, – процедил Бабкин, у которого от ярости окаменели скулы. – Тебе кто позволил так говорить с пациентами?

— Вы кто, извините? – Врач откинулся в кресле, поблескивая линзами.

— Это мой муж, – пробормотала Маша.

— Ну, раз муж, тогда сообщите ему, что здесь не принято так себя вести…

— Как же она скажет без мозга? – прорычал Сергей. – Но у тебя-то мозги есть? Вот ты и поучи меня, как надо себя вести!

Он в два шага преодолел расстояние от двери до стола. Врач невольно вжался в спинку кресла, губы его испуганно дрогнули.

Пренебрежение, с которым тот разговаривал с его испуганной женой, вызвало в памяти Бабкина утренний кошмар, мучительное чувство беспомощности, с которым он проснулся. Но сейчас, сию секунду он вовсе не был беспомощен. Не помня себя от гнева, Сергей с размаху обрушил кулак в центр стола. Столешница мгновенно, как будто даже охотно треснула и просела под его рукой.

— Слушали-постановили, – раздельно сказал Бабкин, не сводя взгляда с помертвевшего лица доктора. – Мы у вас больше не наблюдаемся, договор разрываем. Маша, пойдем.

Их никто не остановил. Сергею было бы даже любопытно взглянуть на человека, который попытался бы это сделать. Они неторопливо шли по тенистой улице, и Бабкин приноравливался к медлительному шагу жены.

В конце концов молчание начало его тяготить.

— Надо было у него игрушку отобрать. Мне она явно нужнее.

Он ожидал, что Маша засмеется. Но она обернула к нему бледное лицо и без улыбки сказала:

— Сережа, я понимаю, что он взбесил тебя. Но теперь ты чувствуешь себя героем, а я за две недели до родов осталась без лечащего врача.

Бабкин опешил.

— Твой врач – Воронцова…

— А ты чуть не оторвал голову заведующему отделением. Вряд ли она будет рада меня наблюдать. К тому же ты мужественно разорвал контракт.

— Я защищал тебя, – сказал Бабкин, пораженный несправедливостью ее упрека. – Маша, он разговаривал с тобой, как…