Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 48 – Елена Михалкова

Вряд ли.

Но мне очень этого хотелось.

Приткнуться где-нибудь в тепле – и больше ни о чем не думать. Совсем. Не шататься по чужим дворам, распихивая пакетики в щели. Не слушать родительские вопли вперемешку с матом. Не проскальзывать в очередной раз мимо ментов, вызванных соседями. Я уже всех их знала по именам.

Перед подъездом стояла тачка дяди Валеры. Белая «Мазда».

Мне остро захотелось куда-нибудь свалить. Я попятилась, нырнула за угол и целый час бродила кругами. В очередной раз высунув нос из-за гаража, увидела, что «Мазда» исчезла. На меня навалилось такое облегчение, будто она сгорела вместе с хозяином.

Поднимаясь по лестнице, я распевала во весь голос:

— Но как бы не так! И как бы не был спокоен наш враг! Но я же вижу, как все вокруг, умирая от скуки, идут-идут к нему прямо в руки!

Я в тот год с ума сходила по «Вельвету». А от этой песни прямо сама не своя делалась.

— …Где ждет продавец, ждет продавец кукол!

Входная дверь была приоткрыта. Я толкнула ее, шагнула в пыльные потемки прихожей, привычно швырнула рюкзак в дальний угол – и надо мною воздвиглись две тени.

— Санечка пришла, – умильно сказал отец. Глаза хитренькие, как у напакостившего избалованного малыша, который знает, что его не накажут. – Здравствуй, Санечка! А мы как раз тебя дожидаемся.

Я слишком поздно уловила сладковатую вонь. Дядя Валера стоял за моей спиной, перекрывая путь к бегству.

Этот запах проник в мои ноздри, забил горло, просочился в мозги.

— Мне надо руки помыть… – выдавила я.

— У дяди Валеры помоешь! Вот, возьми. – Он сунул мне какие-то пакеты. – Съездишь к нему домой. Дядя Валера тебе кое-что отдаст. Привезешь мне, поняла? По дороге никуда не заходи.

У меня перехватило горло. Я не понимала, что меня ждет, но знала точно, что пропала.

Из ванной выбралась мать. Я рванулась к ней, но отец удержал за плечо.

— А, Санька… – протянула мать.

Долю секунды я надеялась, что она что-то сделает. Вмешается. Заберет меня, отправит учить уроки… Она же взрослая!!!

Но мать вжала голову в плечи и пошла прочь мелко-мелко, как старуха на кладбище. Стукнула дверь – и стало тихо.

— Ну давай, давай! – Отец уже выталкивал меня из квартиры. – Одна нога здесь, другая там.

Дядя Валера крепко взял меня за руку и повел вниз. Он ничего не говорил.

Я не могла дернуться. Навалилась слабость, как при болезни, когда даже ресницы кажутся тяжелыми – не поднять век. Все, что я могла, – это переставлять ноги. Одна, другая. Одна, другая. Если бы я упала, дядя Валера поднял бы меня, словно куклу, закинул на плечо и понес.

Они с отцом заметили с балкона, что я шныряю вокруг, и тогда кто-то из них отогнал «Мазду» в кусты. Они меня перехитрили.

Дядя Валера так тяжело дышал, будто мы не спускались по лестнице, а поднимались. Грудь у него ходила ходуном. Мелькнула надежда: «А вдруг он сдохнет?!» Но дядя Валера вовсе не собирался подыхать. Он тащил меня за собой, и ладонь у него была мокрая, как у утопленника.

Мы спустились на четвертый этаж.

Потом еще на один пролет.

И еще на четыре ступеньки.

А затем перед нами оказался Карамазов.

Он стоял на лестничной площадке, загораживая проход. Штаны-шаровары, рубаха навыпуск – обтягивает толстое пузико… Комичный видок! В другое время я бы улыбнулась.

Дядя Валера попытался его обойти, но Карамазов всплеснул руками: