Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 46 – Елена Михалкова

Как-то раз я вышла из подъезда, и соседские дети закричали мне вслед: «Наркоша, наркоша!» Им было-то лет по шесть… Они даже не понимали, что именно повторяют за взрослыми. Но я накинулась на них так, что мелочь как ветром сдуло.

— Ты, малая, совсем с цепи сорвалась, – осуждающе сказал старикашка, выгуливавший дряхлого пуделя.

— Лучше за своим засранцем следи! Зенки-то прибери! Чего выпялился! Малолетку захотел, старый мудак?

Старикашка улепетнул, а меня охватила злая радость. «Я вас всех разнесу, – повторяла я, не зная толком, к кому обращаюсь. – Всех!»

Каждый стал мне врагом. И потная тетя Соня, уже давно не пытавшаяся накормить меня блинами, и продавщицы в магазине, и соседи по дому, и даже автобусные водители, задерживавшие на мне взгляд. Я изливала ярость на каждого. Заткнуть меня можно было только силой.

Карамазов, встречая меня на улице, галантно приподнимал шляпу. Я проходила мимо, будто не видя его.

Не буйствовала я только в школе. Молчала, держалась особняком. Что-то внутри меня жадно требовало лишь одного: повода, чтобы сорваться. Я ждала этого повода как освобождения. Но одноклассники словно почувствовали что-то и притихли. Ни одна гнида больше не пыталась меня задеть. Они избегали даже взглядами касаться меня, словно боялись испачкать глаза.

* * *

Вика появилась в конце ноября. Я увидела ее возле подъезда и не сразу узнала. Показалось, она стала ниже ростом. Первое, что сестра сказала:

— Как же ты вымахала, Санька!

И обняла меня.

Я не знала, как реагировать. Зрение будто раздвоилось. Один мой глаз остался детским и смотрел на нее с обожанием, а другой, взрослый, настороженно таращился: чего это ей здесь понадобилось?

— Пойдем поговорим. – Вика потянула меня на пустую детскую площадку.

— А почему не дома?

Вика усмехнулась и покачала головой.

Она стала совсем взрослая и очень спокойная. Сначала рассказала о себе. Она устроилась «на материке» официанткой. «Начинала с мытья посуды. Знаешь, мне нравилось, как ни странно. Только платят копейки, а официанткой на чаевых можно неплохо заработать».

Она зачем-то показала мне фотографии своего кафе. Под конец беседы вытащила из сумки плюшевого медвежонка с бантиком на шее.

— Это тебе!

— Зачем? – Я смутилась.

— Просто так! В подарок.

Мы помолчали.

— Вика, для чего ты приехала?

— Очень хотела тебя повидать.

— Нет, на самом деле!

— Очень хотела тебя повидать, – повторила она. Поднялась и отряхнула юбку. – Ладно, мне пора. Увидимся через неделю! У меня в понедельник выходной.

Я хотела крикнуть вслед сестре, чтобы она не приезжала. Она всерьез разозлила меня. Смылась от нас, а теперь навещает – как пациентов в больнице! Пусть катится к черту! Но я решила, что выскажу ей это при следующей встрече.

Поднявшись в квартиру, я так глубоко задумалась, что не заметила знакомую куртку на вешалке. Только войдя в кухню, увидела папиного гостя и вздрогнула.

— А вот и Санечка, – ласково сказал папа. – А поздороваться с дядей Валерой? Где твои хорошие манеры?

Я буркнула «здрасьте» и попятилась в коридор. Отец последовал за мной, но я нырнула в туалет и закрылась.

— А ну открывай!

— Не могу! Живот прихватило!

Папа выругался. Я села на унитаз и стала ждать, когда наш гость уйдет.

Он меня жутко пугал, сама не знаю почему. Он не махался с папой, как некоторые. Не орал. Не торчал у нас подолгу. Носил одну и ту же черную кожанку, от которой пахло сладковатым одеколоном, и коричневые ботинки из крокодила с острыми носами и пыльной металлической пряжкой. Крупные зубы, волосатые руки и неподвижный взгляд. Он все время смотрел на меня.