Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 108 – Елена Михалкова

— У Эммы старые окна. Давно пора было их менять. Он пообещал, что ей сделают скидку…

— А насчет убийства он тоже с вами поделился?

— Я сама догадалась, – еле выговорила Кристина. – Он меня бросил одним днем. Сообщение прислал. Я ему в ответ пишу, думала, шутит, – а он меня заблокировал. Как же так… Мы же вместе были, про будущее говорили… Я две недели спать не могла. Поняла, что, если он мне не объяснит, в чем дело, я с ума сойду. Тогда я его выследила. Смотрю – Антон с Полиной под руку идет. Тут у меня в голове сложилось кое-что… Я дождалась его у общаги, накинулась… Антон как озверел. Схватил меня за горло, к стене прижал и шипит: «Если ты кому хоть слово скажешь, мразота, я тебя удавлю». Он мне в постели такие слова шептал… И красивая я, и любимая, и звездочка. А тут – «мразота»… И еще добавил, что если я останусь у Эммы, то однажды до дома не дойду. Никто меня не хватится, я приезжая, на меня всем плевать, я шалава подзаборная… Он еще много всякого наговорил. Очень мне страшно было. Очень.

Кристина так простодушно повторила это «очень», что Бабкин внутренне скорчился от стыда. Сначала с ней безжалостно обошелся Мисевич. А потом появились они с Макаром. Взяли ее за горло, как и тот. Прижали к стене. Выколотили из нее грязную стыдную тайну.

— Эмме не говорите, – шепотом попросила Кристина.

Илюшин покачал головой.

— Мы не сможем не сказать. Она – наш клиент.

Черных закрыла лицо руками.

Вся ее нехитрая история была как на ладони. Переехала из депрессивного региона. Образования не получила. Пахала со школы много и тяжело. Мыла квартиры, ухаживала за стариками, стирала и готовила для чужих людей. Не имела своего угла. Наконец устроилась к Шуваловой. Выучила пристрастия хозяйки, старалась угождать. Сняла не комнату, а квартирку, пусть убитую, но без соседей. И подвернулся ей Мисевич. Непьющий парень. Ласковый, заботливый. Конечно, она все ему выкладывала – доверчиво, как ребенок делится всеми обидами и радостями дня с мамой, которая поздно вечером забирает из детского сада и уводит домой, где тепло и пахнет бабушкиными пирогами. Как близко счастье прошло – словно бабочка пролетела, задела крылышком. Пыльца осыпалась на руку. Смотришь – а это грязь, и чем больше трешь, тем чернее становится.

Сергей выразительно взглянул на Илюшина.

Макар в ответ безмолвно закатил глаза.

Бабкин развел руками.

Илюшин провел краем ладони по горлу и показал два пальца.

Молчаливый этот диалог означал следующее:

— Жалко бабу. Надо бы что-то придумать.

— Серега, мы расследованием занимаемся или благотворительностью?

— Она ни в чем не виновата.

— Разве? И что же ей мешало рассказать обо всем старухе? Трусость. Ее бывший бойфренд запланировал убить двух женщин, одну из которых она хорошо знала. А Кристина сидела в Мытищах и тряслась от ужаса, что он сначала доберется до нее.

— Сердца у тебя нет.

— А у нее есть. Но это ей не помогло.

* * *

Илюшин позвонил Шуваловой и предупредил, что они заедут. По дороге он успел выяснить, что поиски Журавлевой не принесли результата. Ни тела, ни улик, ни свидетелей. Вышел человек на пробежку – и испарился.

— Эмма Витальевна, у нас пока нет новостей о Полине, – с порога сказал Макар. – Мы здесь по другой причине. Какое наследство вы собирались ей оставить?