Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 105 – Елена Михалкова

Он не успел договорить: пришло сообщение от Игоря.

— О, повезло: есть адрес временной регистрации Черных! Она снимает квартиру на улице Крупской.

— Поехали туда, – решил Макар.

— Ты издеваешься?

— Поехали, поехали! Через полчаса весь город встанет в пробках.

* * *

Дверь сыщикам открыла женщина лет тридцати пяти. Усталое лицо, тревожный взгляд. «Однако ярких баб выбирал Мисевич, пока не женился», – подумал Сергей. Еще в машине Илюшин показал ему фотографию жертвы из новосибирского дела. «Как рука-то у него, гондона, поднялась…» – только и сказал потрясенный Бабкин. Всякий раз, когда он видел насильственную смерть настолько красивых людей, к привычному гневу, который вызывало в нем убийство, добавлялось что-то еще.

Ощущение немыслимого кощунства.

Он понимал, что это несправедливо по отношению к прочим жертвам. Которых точно так же оплакивали близкие, по которым горевали матери и отцы. Но ничего не мог с собой поделать.

Бабкин не умел облечь в слова смутное убеждение, что такая исключительная красота прямо несет в себе определенный Божий замысел: облегчать тяжкую долю Его земных чад. Воздействовать на них – как музыка, как свет. Если бы кто-то выразил это вслух, Сергей посмеялся бы. Помимо прочего, он был атеистом.

Большие синие глаза, полуулыбка на губах. Это прекрасное лицо стояло у него перед глазами, когда он увидел Кристину Черных.

Они были чем-то похожи. Но красота Кристины была грубоватой, прямолинейной. Дама пик из карточной колоды. Пухлые яркие губы. Блестящие бараньи завитки над смуглым лбом.

— Здравствуйте. Вы – Кристина Черных?

— Да. Вам чего?

Бабкин предъявил удостоверение частного детектива.

— Что такое? – испуганно спросила Кристина. – Что случилось?

— Мы хотели бы поговорить с вами об Антоне Мисевиче, – приветливо сказал Илюшин. – Можно войти?

Она побледнела и отступила на шаг.

Ее невольное движение явно не означало приглашения. Но Макар, как хитрый вампир, решил трактовать его именно таким образом.

— Спасибо! Очень жарко у вас в подъезде… Если на кухню – мы не помешаем? Вид у вас хороший, на двор. Не шумно? Я тоже на втором этаже, все уличные выхлопы – в моей квартире.

Бабкин фыркнул про себя. Илюшин жил на двадцать пятом и обозревал из своих окон половину Москвы. Редкие голуби, долетавшие до его этажа, так выдыхались, что даже курлыкать не могли.

Когда Макар выбирал жилье, Сергей пытался отговорить его от этой верхотуры. «А если пожар? Если лифт сломается?»

Илюшин легкомысленно отвечал, что в таком случае он что-нибудь придумает.

И действительно придумал. Когда в подъезде вышли из строя оба лифта, он притащился к Сергею и безмятежно продрых всю ночь у них с Машей на диване. Наутро слопал омлет, приготовленный Бабкиным, выпил его кофе – и растворился, оставив за собой слабый запах дыма. «Приятный у Макара парфюм», – сказала Маша, принюхиваясь. «Это сера!» – огрызнулся Сергей.

Макар улыбался и забалтывал Кристину. Перед его очарованием не устояла бы и гремучая змея… Но Черных по-прежнему выглядела так, словно увидела труп. Зачем-то убрала со стола блюдо с яблоками. Придвинула еще один стул, хотя места хватало. «Реакции замедленные», – отметил Бабкин. Ее будто частично парализовало страхом.

— Я ничего не знаю, – сдавленно сказала она наконец.