Онлайн книга «Колодец и бабочка»
|
— А твой… муж? — Да какой муж, господи! Он вытер слезящиеся глаза. — У тебя есть машина. Ты можешь продать машину. Да, машина… В мире собак Наташина машина была бы хромым пекинесом. Волочилась бы пузом по тротуару. Медленно разворачивалась всем телом, заслышав лай за спиной. Этого инвалида зарубежного автопрома подогнал Солдатенков, сказав: «Кореш продает, срочно деньги нужны. Займи где хочешь, но купи. Красиво не будет. Из точки А в точку Б довезет надежно, как поезд». Не соврал ни в чем, особенно в том, что касалось красоты. Корпус был битый-перебитый, хоть и по мелочи: тут вмятина, там царапина. Но это приобретение сразу расширило Наташины горизонты. Вместе с Матвеем и Настей она объездила все Подмосковье. И страусов кормили, и у лаек в гостях побывали, и в эскимосском иглу в Этнопарке провели почти сутки, к бешеному восторгу детей. Наташа молчала, пытаясь прикинуть, сколько сейчас можно выручить за ее корыто. Стас истолковал ее молчание по-своему. — Детям от школы до дома десять минут. На работу ты добираешься общественным, здесь все равно негде парковаться. Наташа, тебе эта тачка – блажь! А мне она может жизнь спасти. Помоги, умоляю… «Не знаешь, что ответить, – бери паузу на размышление». Наташа свято руководствовалась этим правилом, и оно никогда ее не подводило. — Мне нужно подумать. – Она поднялась. – Позвони мне завтра утром, пожалуйста. — Наташа… – Вид у Стаса сделался совсем убитый. – Если и ты мне откажешь, мне только руки на себя наложить… Не хочу мучиться… Хоть остатки самоуважения сохраню… Наташа чуть не дрогнула. Хотелось сказать: черт с ней, с машиной, доверенность я прямо сейчас на тебя выпишу, оформим, занимайся сам поиском покупателей, за сколько продашь – все твои. Но она удержалась. Принцип паузы! — Завтра утром поговорим… — Я тебе позвоню, – пообещал Стас, переходя от угнетенности к возбуждению. – У соседа телефон попрошу! Наташа, Наташенька… прости меня, родная! И спасибо тебе, спасибо! Господи, если бы не ты… Хоть надежда появилась. Тебя ангелы мне послали, Наташа… Какой я был дурак, и за что мне такая, как ты… Ты – милость Господня, Наташа… — Извини, мне пора. Наташа ушла торопливо, почти сбежала. Перепугалась, что Стас упадет на колени и начнет целовать ей руки. И дело даже не в том, что из окна их здания прекрасно просматривается парк и Коростылева запросто могла увидеть эту сцену… Бог бы с ней, с Коростылевой. Но сколько раз мечталось о расплате для Стаса, хоть каком-то возмездии. Ведь нельзя же так обойтись с живым человеком, как он обошелся с ней – после того как делили одну постель, любили друг друга, баюкали общих детей, – и жить как ни в чем не бывало, даже лучше прежнего?! Да? Да? От мыслей о кармическом воздаянии, которыми так любят утешать себя бессильные, Наташа была далека. Не существовало никакой связи между ее мольбами и страшной болезнью, поразившей Стаса. Но себя – себя трехлетней давности вспоминать было стыдно. Та прежняя Наташа Наташе нынешней не то чтобы не нравилась – она вызывала неприязненное удивление. Глупостью своей, бесхитростной наивностью, которой она козыряла как достоинством. Даже свои страдания та дурында считала добродетелью. Прозрение у Наташи наступило, когда она вдруг осознала, что после очередных бессмысленных взываний к небесам о справедливости чувствует себя раздавленной. Эти мольбы раз за разом отбрасывали ее в тот вечер, когда она держала в руках пачку пельменей, рассматривая капли крови на линолеуме. Ее поразила простая мысль: Стас продолжает отравлять ей жизнь, даже не подозревая об этом. Вернее, не Стас, а она сама, используя образ бывшего мужа, – как если бы его портрет был нарисован на стене, и она каждый вечер старательно разбивала об эту стену свою кудрявую голову. |