Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 96 – Елена Михалкова

Бабкин пробежался по биографическим справкам.

— Первый пацан, Водоватов, пропал еще в две тыщи шестом, – сказал Короленко, не поднимая головы. – Я как раз год оттрубил, ухватился за это дело, думал, мы его легко найдем. Воспитывали мать и бабушка, обе училки, снаружи сю-сю-сю, губки бантиком, но если что не по ним, проще утопиться. А Водоватов был троечник, раздолбай. Я был уверен: побегает и вернется. Хрен там. Исчез, как в воду канул. А через два года – Роберт Казакович. Я по чистой случайности увидел фото, это не в нашем районе было, даже не Москва, а Подмосковье. Казаковичи – малоимущая семья, целые сутки не шевелились, думали, он у приятеля заночевал. – Короленко ткнул в фото мальчика со впалыми щеками. – Тогда я начал прицельно всех потеряшек просматривать. Времени угробил – не передать. Начальство, когда узнало, выкатило две телеги претензий… Но не суть! В две тыщи одиннадцатом – Лазутин, а в две тыщи восемнадцатом – Пронченко! К этому году я уже уволился, мне по старой памяти один человечек помог, подогнал копию дела. И ничего общего: семьи разные, живут в разных районах, один тюфяк, другой в бальных танцах с восьми лет…

Пятеро пропавших мальчиков с две тысячи шестого года, думал Сергей. Не о чем было бы и говорить, если б не выраженное внешнее сходство.

— Пойду покурю, – неожиданно сказал Короленко и вышел.

Илюшин беззвучно выскользнул за ним следом и вскоре вернулся.

— Действительно, на балконе курит. А сначала здесь дымил, ничего ему не мешало.

— Решил дать нам возможность поговорить.

— Сама деликатность…

Они помолчали, глядя на фотографии детей.

— Не бывает таких совпадений, – сказал Бабкин.

— Бывают любые совпадения, – отрезал Макар.

Он взял дело Федора Лазутина. Его сходство с остальными мальчиками было самым невыраженным. Волосы рыжее, курчавее. Грубее черты лица.

— Ушел из дома в августе одиннадцатого года в плавках и футболке, предположительно в сторону карьера… Для поисков были привлечены водолазы… – Илюшин пощипал нижнюю губу. – Проверь погоду девятого августа одиннадцатого.

Сверившись с сайтом, Бабкин узнал, что стояла жара, тридцать градусов в тени.

— Тогда я бы предположил с большой долей уверенности, что Лазутин утонул. Тело не нашли? Ну, мало ли причин. Может, он отправился купаться не на карьер, а в другое место. Или там рельеф дна сложный. Или водолазы плохо искали. Не знаю, объяснений может быть много. Таким образом, даже при беглом изучении дел у нас остается не пять исчезновений, а четыре. На остальные тоже надо пристальнее взглянуть.

Раздалось шарканье тапочек.

— Лазутин у меня был под сомнением, – сказал Короленко, словно подслушав их разговор. – Но только он один. У остальных совпадают обстоятельства исчезновения. При таком внешнем сходстве как это сбросишь со счетов? Никак. – Он тяжело опустился на табурет и протер слезящиеся глаза. – Я уж какие только теории не проверял, даже самые невероятные.

— Например? – спросил Макар.

— Была у меня версия, что все пропавшие дети – сыновья одного папаши. Наплодил пацанов, а теперь их собирает. Но Водоватов и Пронченко своерожденные, никаких усыновлений, а Казаковича растила родная тетка после смерти его родителей. А я уж успел целый замок на песке построить… Но потом случайно разговорился с одним известным врачом, и он мне сказал, что регулярно видит сходство у своих пациентов, не связанных между собой. Даже есть такая штука – «феномен двойников» называется. Из всего, что он говорил, я еще запомнил про ассортативное скрещивание – мол, люди стремятся закрепить свои гены, неосознанно выбирая пару, похожую на них самих. Потом он что-то про геном начал мне задвигать, про изменение частоты генов в популяции… Я его послушал-послушал – да и пошел к своей воспитательнице из детского сада. Мария Геннадьевна, светлая ей память. Она по соседству жила, и что меня поражало – любого своего выросшего воспитанника опознавала во взрослом человеке с первого взгляда! Без единой ошибки! Я, понимаешь, одноклассников своих не узнаю при встрече. А она четырехлеток в сорокалетних узнавала! Я к ней зашел, цветочки принес, тортик… Побеседовали. Простая воспитательница, всю жизнь в одном детсадике, а услышал я от нее не меньше толкового, чем от именитого хирурга. «Я, Сереженька, постоянно вижу повторяющиеся лица, – сказала она. – Как будто у природы есть ограниченное количество болванок для нас. По мере взросления добавляется мимическая маска, нас изменяют и формируют привычки, образ жизни, работа и так далее. Но индивидуальность человеческая сильно преувеличена, и достаточно посмотреть внимательно на живопись в музее, чтобы это понять. Среди нас бродят неузнанными и Моны Лизы, и врубелевские царевны, и аристократы с портретов Веласкеса. Не веришь мне – посмотри на портрет Лопухиной Владимира Боровиковского, а потом на актрису Ольгу Машную, Софью из „Гардемаринов“». – Короленко помолчал и вдруг смущенно улыбнулся: – Я даже в Третьяковку после этого пошел. Второй раз в жизни. Повсюду мне начали мерещиться двойники, и не потому, что я бухал как черт… А еще я начал замечать эти, как выразилась Мария Геннадьевна, болванки. Тогда-то до меня дошло, что мои пацаны – не братья, а просто похожи. Один типаж.