Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 82 – Елена Михалкова

Симонцев глубоко вдохнул, закрыл за собой дверь и подошел к радиоприемнику. Серебристо-черный параллелепипед показался ему продуктом внеземной технологии. Сложнейшим устройством, к которому он, дикарь, не знал, как подступиться. Перед океаном стоял глупец, не умеющий плавать.

Слева из панели торчал ярко-красный переключатель. Саня сдвинул его, и комната наполнилась треском. Перепугавшись, Саня повернул боковую ручку настройки, и случилось чудо: звук стих.

Он перевел дыхание и попытался разобраться.

Три небольшие ручки настройки справа, одна слева и еще какие-то кнопки, переключатели, шкалы… Верхний правый угол «Океана» венчала, как головка шахматной королевы, сложенная антенна. Саня расправил ее, и серебристое удилище закачалось над ним. Тогда он решился покрутить одну из ручек.

— …и я, ее ведущий, Валерий Сорокин, – сказал приятный баритон. – Хррр-сщщщ… Команда молодости нашей, команда, без которой мне не жить!

Убавив звук до едва различимого, Саня принялся крутить все колесики в отчаянной надежде услышать не радиостанцию, а живой человеческий голос. Но приемник либо исторгал хриплый надсадный ветер, гуляющий среди пронумерованных холмов, либо пел Симонцеву старые песни.

Саня понемногу впадал в отчаяние. Он щелкал тумблерами, крутил ручки и наконец собрал такую комбинацию настроек, на которую еще не натыкался. Из динамика полилась наполненная тишина. Симонцев всей кожей ощутил, что там, в безмолвии, кто-то есть. Надо было только достучаться до него.

Он зачем-то схватился за основание антенны, прижался к холодной сетке губами и тихо сказал:

— Если вы меня слышите… Пожалуйста, помогите! Пожалуйста! Нас в подвале держат, бьют… я здесь уже три месяца, а Гена и Макар еще дольше… Если вы меня слышите! Кто-нибудь! Помогите!

Тишина дышала ему в лицо.

Он говорил все быстрее, рассказывал, что с ними происходит, потом сообразил, что тем, кто станет его искать, нужны какие-то ориентиры, и стал описывать внешность Кабана. Он вспомнил даже машину, в которую сел, и улицу, где это произошло… Где-то там, на другом конце океана, к радиоприемнику прижимался ухом незнакомый человек.

«А вдруг он по-русски не понимает», – обожгло Симонцева. И со всей тщательностью он выговорил:

— Плиз, хелп ас. Иф ю… Иф ю кэн хиар…

С него градом лился пот. Футболка промокла насквозь. Он не знал, что еще можно сделать, и выключил приемник. Поднялся – ноги плохо держали его, – пошел к двери.

Потянул ее на себя – и увидел, что белого носка нет.

У него внутри как будто оборвался трос с грузом. Пересилив ужас, мальчик прижался к косяку и осторожно выглянул наружу.

Чума спал.

На Саню навалилось такое облегчение, что стало трудно дышать. Он перевел дух, закрыл дверь. Вернулся на кухню и некоторое время сидел, бессмысленно глядя в ведро с грязной водой.

«Если вы меня слышите…»

Все получится. По невидимым радиоволнам уже отправлен сигнал. Бутылка брошена, и запечатанное письмо дойдет до адресата.

Он неторопливо домыл пол, думая, что нужно потерпеть еще немного, а потом их спасут, и случится это очень скоро. Чума, проснувшись, уставился на него подозрительно.

— Уронил что-то, дурак? Тебя мамка уронила?

— Не уронила, а в руки тебе дала, – сказал Симонцев.

Это была одна из бессмысленных формул, изобретенных Чумой.