Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 34 – Елена Михалкова

Но он был на взводе. Морщил нос. Почесывался. Скалился, как рассерженная обезьяна.

— Море волнуется раз! Море волнуется два! Море волнуется три!

«Ложка-понарошку, – вспомнил Саня. – Ложка-свекровка».

— Морская фигура, умри! – выпалил он.

Чума озадаченно уставился на него и вдруг расплылся в довольной улыбке.

— Да-а-а… Саня хороший!

Станцевал какой-то дикий танец и ушел, распевая: «Морская фигура – умри! Морская фигура, умри-и-и!»

— Блин, пронесло! – Макар плюхнулся на койку.

— Меня чуть реально не пронесло, – простонал Рудной. – Чума прям лютует! Сволочь, контуженый.

— Может, таблетки не выпил… Сань, ты крут! Как догадался?

— Да он рифмы бормотал. – Симонцев не чувствовал ни торжества, ни радости, только усталость пополам с облегчением. – Кошка-мошка, речка-печка… Надо было мне раньше сообразить.

Но на следующий день этот прием не сработал. Чума снова пришел с загадочками.

Он сидел на ковре, огромный, в растянутых красных шортах и в футболке с глупо улыбающимся усатым Марио, ковырял пальцем нижнюю десну и обводил их взглядом, в котором явственно читалось предвкушение.

Симонцев пытался угадать, что доставляет Чуме удовольствие. Бить их? Кажется, нет. Он приплясывал от радости, услышав правильный ответ. Но жалости к мальчикам он не испытывал. Саня старался не думать, что случится, если они не отгадают очередную загадку.

— Белая вата плывет куда-то! – провозгласил Чума и уставился на них, прямо-таки сияя. – Белая ва-а-а-ата! Плыве-от! Какая отгадочка?

Все трое переглянулись.

Гена открыл рот, чтобы ответить, но Макар предостерегающе качнул головой. «Как пить дать, собирался ляпнуть про облако», – с неожиданной злостью подумал Саня. Он успел убедиться, что инстинкт самосохранения у его сокамерника развит плохо. Гена провоцировал Чуму, сам того не подозревая. Но расплачивались-то за его тупость все трое.

— Дай подумать, Стасик… – Макар приставил указательный палец ко лбу.

Это выглядело так смешно, что Саня чуть не рассмеялся, хотя спина у него вспотела от напряжения. Илюшин обладал удивительной способностью разряжать обстановку. «Белая вата, да еще и плывет…»

— Воздушный шарик? – рискнул Симонцев.

— Не-ет! – возмутился Чума.

— Сахарная вата упала? – отбил подачу Макар.

Чума уставился на него с тревогой в выпученных глазах.

— Упала? Почему упала? Отобрали? Драчуны мальчишки? Побили?

— Нет, Стасик, нет! Никого не побили! Все хорошо!

Но ничего уже не было хорошо, потому что Чума начал отмахиваться от воображаемого врага кулаками, а бежать было нельзя, на бегущего человека тот реагировал, как хозяйка на таракана… В конце концов Чума выскочил из комнаты, взбешенный их тупостью и ревя, как раненый бык.

Больше всех в этот раз досталось Гене. Когда остановили текущую из носа кровь, Рудной прогнусавил, прижимая к переносице влажное полотенце:

— Сволочи вы… Я даже слова не успел сказать…

— Да ты «облако» собирался выдать!

— И чо? Может, и правильно!

— Он бы нас вообще по стенке размазал, как клопов! – сердито сказал Симонцев.

Он сел на койку, потирая ноющее предплечье.

— Белая вата плывет куда-то… Может, это самолет?

— Да я те говорю, облака, – гнул свое Гена.

— Самолет надо попробовать!

Макар негромко засмеялся.

— У него логика идиота, а вы нормальные ответы даете.