Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 205 – Елена Михалкова

Он не заметил, как задремал. В полусне его осенило. «То, что нас не убивает, делает нас сильнее», – говорил Макар. Но это была неправда. То, что нас не убивает, нас убивает. Просто мы об этом не догадываемся. Кто-то другой приходит на то место, где некогда были еще живые мы. Этот кто-то думает, что был здесь всегда. Он даже считает, что стал сильнее.

Правда в том, что он просто стал.

А где прежние мы?

А прежних убило то, что нас не убивает.

Ерунда, пытался сказать Саня, это глупое жонглирование словами, вот же он – я, посмотри на меня, посмотри!

Чума снова подался к нему и посмотрел. Но на этот раз Саня был готов и с размаху прилепил ему на лоб жвачку. Чума взвыл, и Симонцева выплеснуло из сна – снова мокрого, взъерошенного, но ничуть не испуганного.

Он понял, как им спастись.

Пять дней спустя

Первым нашелся утяжелитель. Это было почти невероятно. Саня ожидал, что с ним возникнет больше всего сложностей. «Кирпич, это должен быть кирпич, – объяснял он Макару и Рудному. – Кусок кирпича. Но не слишком маленький. Половина. В общем, что-то типа булыжника».

Булыжник взять было неоткуда.

Макар не верил, что Санина идея окажется рабочей. Он не говорил этого вслух, но, когда Симонцев описал им способ действия, с сомнением покачал головой. А вот Генка страшно воодушевился. Идея охотиться на Чуму, как на страуса, пришлась ему по душе.

— Страус бежит, – втолковывал Илюшин. – А Чума стоит и глазами лупает. Если уж нам в руки с неба упадет кирпич, проще по башке его огреть.

— Ты не доберешься до его башки, – терпеливо возражал Саня в сотый раз. – А если с одного удара не вырубишь и не убьешь, с нас кожу заживо сдерут.

— Бить над переносицей…

— Допрыгни еще до той переносицы.

— А лучше – в висок…

До поры до времени спор был бессмысленным – у них все равно не было подходящего оружия. Но затем случились сразу два события.

Во-первых, Макар нашел кирпич. Он сортировал мусор в сарае – старые доски, обломки инструментов – и под очередной гнилушкой увидел обломок кирпича, уцелевший после разбора. Илюшин уставился на него и спохватился только от окрика. В этот день за ним приглядывал не Чума, а Кабан. Ни один из мальчиков не рисковал таскать что-то под носом Кабана. Но Макар был так поражен полным совпадением запроса и тут же выданного мирозданием кирпича, что без раздумий сунул обломок за пазуху. Как правило, Кабан обыскивал их после забоя. Но в этот день им повезло дважды.

Макар выложил свою находку, словно был птицей, впервые снесшей великолепное яйцо, – с видом гордым и слегка ошеломленным. Все трое собрались вокруг камня. Сидели молча с таким видом, будто старый обугленный кирпич был молитвенным столбом. Наконец Симонцев припрятал обломок за унитаз. Место никудышное, но лучше не было.

Вторым событием стало падение шкафчика. Свидетелем чуда опять стал Илюшин. Началось совершенно обыденно: в поисках сладостей Чума полез в подвесной кухонный шкаф. То ли он слишком сильно надавил на полки, то ли какой-нибудь хлипкий крепеж и без того дышал на ладан… Когда Чума сунулся в нижние ящики, шкаф рухнул ему на голову.

Грохот услышали даже в шахте. Разбилось все, что могло разбиться. Но сам Чума, отфыркиваясь, словно медведь, на которого осела земля, помотал башкой, потер макушку – и заорал на Макара «чего стоишь, дура, не видишь – упало!». Илюшин после клялся, что любому другому размозжило бы череп. Чума даже сознание не потерял.