Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 127 – Елена Михалкова

Постышева и Малявина Иван помнил смутно. Какие-то взрослые люди, гостившие у родственников. Кто-то из них однажды помог ему натянуть велосипедную цепь, с которой он не мог справиться сам. «Основательный такой мужик. Весь угваздался в солидоле, а потом говорит мне: подожди минуточку, надо проверить! Взгромоздился на мой велик – и покатил. А лицо-то довольное! Я уж, грешным делом, решил, что сейчас он так и умотает с концами. Но нет: сделал круг и вернулся. А вот как его звали – хоть расстреляйте, вылетело начисто».

* * *

Бабкин лег в два часа ночи, а проснулся в пять утра от тихого поскуливания. Цыган топтался возле кровати и прятал глаза.

— На живодерню отвезу, – шепотом пригрозил Сергей.

Пес завилял хвостом.

В сыром холодном воздухе неправдоподобно медленно падали кленовые листья. Это было очень красиво, особенно когда они заплывали в свет фонарей. Галсами, словно маленькие лодки, листья двигались сверху вниз и устилали асфальт: стежок за стежком, заплатка за заплаткой. Бабкин даже подумал, что ради такого зрелища стоило тащиться на улицу в шестом часу утра, но тут же поскользнулся на размокших листьях и чудом удержался на ногах.

— Твою ж дивизию! – с чувством сказал он.

Весь вчерашний вечер ушел на сбор сведений. Новые и новые факты ложились в общую картину, заполняя ее, как пазлы. За срочность Илюшин щедро доплачивал, и октябрьской ночью три человека в разных концах Москвы сидели перед мониторами, наверняка костеря Макара на чем свет стоит, но добросовестно выискивая вехи чужих биографий.

Утром поиски продолжились. Вернувшись с прогулки, Сергей уже не смог уснуть. К тому же в семь прорезался Макар, и по его тону Бабкин понял, что Илюшину тоже не спалось.

— Остались Азарченко и Постышев, – сказал он. – Остальные есть. Кораблев выбыл. Четыре человека. Серега, с этим можно работать, по крайней мере! Это тебе не сорок!

К одиннадцати утра в общую схему легли и последние двое фигурантов, Постышев и Азарченко.

К двенадцати Макар и Бабкин сидели в кабинете следователя Давыдова. Сергей чувствовал себя так, словно не ложился вовсе. И в то же время в крови как будто бурлили пузырьки газировки.

— Десять минут у вас, – уронил Давыдов.

Он выглядел все тем же недобрым хватким жучилой, который любезен только с вышестоящими. Но сегодня в его взгляде появилось что-то новое. Не уважение, нет. Возможно, заинтересованность.

— Мы предполагаем следующее, – заговорил Макар. – Один из заказчиков Скрипача – это человек с характерными сексуальными пристрастиями. Его возбуждает один типаж: мальчики от девяти до тринадцати лет, кареглазые, с каштановыми кудрями, с утонченными чертами. Прямые носы, острые подбородки, четко очерченные губы. Не самый распространенный тип внешности в наших широтах. Моя версия состояла в том, что до встречи со Скрипачом этот человек в поисках жертвы пытался действовать самостоятельно. Наш источник считает, что Скрипач вышел на рынок торговли детьми в две тысячи пятом. Что делал заказчик до этого времени? Как он удовлетворял свою манию? Возможно, он выпустил ее на волю с появлением Скрипача. Но что, если он предпринимал какие-то попытки и прежде? Это Скрипач действует чисто: он профессионал, причем единственный в своем роде. А обычный человек совершает ошибки.