Книга Человек-Тень, страница 11 – Эдогава Рампо

Так или иначе, фамилия Осонэ звучала, пожалуй, слишком внушительно для оборванца. А имя Сатико, данное его несчастной дочери, выглядело насмешкой^[6]. Будучи капитаном императорских войск, пьяница, должно быть, гордился своей фамилией, считая ее подобающей его воинственности. И любимому первенцу, наверное, дал имя Сатико как предвещающее благоприятное будущее.

Одетая в дырявую красную шерстяную кофту и короткую юбку от школьной матроски, девочка шагала по обезлюдевшему в ночной тьме городу, похлопывая подошвами соломенных сандалий-дзори, обутых на босу ногу.

Полночь уже миновала, когда Осонэ Сатико распродала все цветы, отдала старшей часть выручки и направилась домой с пачкой денег в кармане – тремястами семьюдесятью иенами. По пути из района баров Сибуя, где она работала, до находящейся кварталах в десяти от них лачуги, где она жила, девочка была особенно счастлива. Дома ее ждали демоны. И двадцать-тридцать минут до встречи с ними были временем, доставлявшим ей больше всего радости.

На ходу она даже тихонько напевала, мурлыкала себе под нос детские песенки, которые выучила, когда еще ходила в начальную школу. И проговаривала отчасти вслух и отчасти про себя все, что приходило ей в голову. Это был удивительный и прекрасный сказочный мир, который она представляла себе, как только выдавалась свободная минутка.

— Вот здорово было бы отрастить крылья как у голубя и полететь в небо! Ведь с высоты видно все-все! И мама следом не погонится, и папа туда не придет. И если денег не заработаю – это ничего. Хорошо было бы просто петь и летать в синем-синем небе! А если захочется что-нибудь съесть, можно быстро слетать в город, стащить штук двадцать-тридцать горячих имагаваявок прямо из лавки и опять взлететь в небо. Никто не догонит! И тогда можно есть вкусные имагаваяки, и при этом летать и петь.

А высоко-высоко в синем небе – моя мама, которая умерла. Говорил же мой учитель в начальной школе, что все люди, которые умирают, попадают на небо. Значит, и моя мама точно там. И если я стану голубем, то встречусь с ней. Но разве голуби взлетают на такую высотищу?..

Матери Сатико лишилась в трехлетнем возрасте, поэтому ее лицо помнила смутно, но перед ее мысленным взглядом неизменно возникали теплая полная грудь и ласковая улыбка. В то время ее отец, еще не успевший спиться, тоже был добрым.

— Эй, что там насчет имагаваяки? А «взлететь в небо» – это еще что такое?

Этот внезапно раздавшийся за спиной голос напугал девочку. Боязливо обернувшись, она увидела высокого и стройного мужчину в сером пальто и серой кепке.

При виде его лицо Сатико сразу омрачилось. Радостные мечты куда-то улетучились, на их место вернулся привычный мир невзгод. Она смотрела на незнакомца исподлобья и упорно молчала.

— Ты, наверное, Осонэ Сатико? Видимо, да.

Не улыбнувшись, она еле-еле и нехотя кивнула.

— Так и есть. Ты продаешь цветы, а сейчас возвращаешься домой. Ты несчастна. Ведь в твоей жизни нет ничего хорошего.

От этих слов лицо девочки стало сердитым, и она ответила вежливо и сдержанно:

— И вовсе я не несчастна. Даже хорошее – и то есть.

— Должно быть, «хорошее» – это взлететь в небо, как голуби? Уж я-то знаю. А с небес навстречу тебе выйдет само божество, да? Да еще золотое. И оно о тебе позаботится. Ты сразу же попадешь на небо. И вдобавок встретишься со своей мамой.