Книга Гостиница, страница 69 – Кит Даффилд

Сжимаю кулаки, кипя от злости:

— Чушь собачья!..

Хенрик в шоке пучит глаза.

— …Вы нас троллите?

Секунд пять или даже десять он молча смотрит на меня, а затем поворачивается к Флетчеру и говорит, подняв бокал:

— Пить женщины не умеют. Вам не кажется?

— Издеваетесь? – говорю ему в спину.

— Нет, мисс Сантьяго, – отвечает он, не оборачиваясь.

— Тогда повторите. Мне кажется, я вас не поняла.

Он разворачивается ко мне лицом.

— Я, вообще-то, обращался к мистеру Рену, а сказал я ему, что женщины не умеют пить.

Свободная рука Хайлендера сжимается в кулак, будто он готовится врезать мне.

Я нервно смеюсь, не веря своим глазам:

— Это просто бред какой-то.

Беру бутылку и наливаю свой бокал до краев.

— Что вы скрываете, Хайлендер?

Он спокойно забирает бутылку, ставит ее на барную стойку, а затем вонзает в меня тяжелый, ледяной взгляд.

— Мы все скрываем что-то, Джорди. Просто у некоторых это получается лучше, чем у других.

— Бет, стой! Вернись!.. – восклицает мужской голос.

В нашу сторону спешат британцы с бокалами шампанского в руках. Первой идет девушка, следом тащится ее муж – тот самый парень, с которым я познакомилась за ужином, а сегодня утром встретилась в бассейне. Волосы девушки растрепались, глаза покраснели. С ней что-то не так, но я не могу понять, что именно.

Она гневно указывает пальцем на Флетчера:

— Вы! Я знаю, кто вы такой! И знаю, что вы тут делаете!

Джеймс пытается ухватить меня за локоть, но я вырываюсь, пролив шампанское.

— Принцесса, хватит! Оставь человека в покое.

— Чем я могу вам помочь? – Флетчер Рен смотрит на меня со смесью удивления и тревоги.

Он всегда такой сдержанный, но сегодня, видимо, что-то произошло, и он явно нервничает.

— Вы тот парень из «Смол-ток»! – Язык у меня заплетается. – Вот откуда я вас знаю! Видела ваше выступление…

Я напилась до того, что уже теряю контроль над словами. Будто меня вернули в ту машину с автопилотом: я внутри, но не за рулем.

— Да, все верно.

Флетчер вопросительно смотрит на Хенрика. Тот невозмутим, но я-то знаю, что он тоже участвует в этом заговоре.

— Я в курсе ваших проделок! – говорю я, подступая к Флетчеру вплотную, и неопределенно машу рукой в сторону главного здания. – С этими… ну, с записями. Не знаю, зачем это вам, но я вас выведу на чистую воду!

Он отводит голову назад, как испуганная птица:

— Даже не представляю, о чем вы.

— Бет, прекрати! – говорит Джей и наклоняется к Флетчеру. – Простите, дружище. Она перебрала шампанского и не понимает, что говорит.

— Не надо меня опекать!

У меня загораются щеки. Флетчер ерзает на табурете и глядит на меня с опаской.

— Я могу подать в суд, мистер Рен. Я, черт возьми, засудить… вас… могу.

Энергия меня покидает, ярость превращается в печаль. Все навалилось разом: ужасы, которые здесь творятся, тайны, выплывшие наружу, страх, что мой брак развалится.

От этого хочется что-нибудь с собой сделать. Я уже много месяцев держусь, последний раз был еще до свадьбы, но странное чувство – желание, что тянет под ложечкой, – возвращается снова. Это зуд, настойчивая потребность. Бритва, что входит острым лезвием в кожу, даруя тебе сладкую свободу.

«Расскажите нам о пламени, которое закалило вас», – попросил в дневнике Хайлендер. Я ответила на это какой-то ванильной чушью насчет одиночества в детстве и о трудностях работы учителя. Все это правда, но не самая сокровенная. Я слишком боялась признаться даже самой себе, не то что им. А если бы я это записала, оно стало бы настоящим.