Книга Психолог с дробовиком, страница 92 – Андрей Белянин

Он — в лощеном смокинге, прическа на прямой пробор, туфли блестят так, словно их соплями вымазали. Она — в траурно-черном, облегающее мини, губы в ниточку, волосы распущены. Видимо, безутешная вдова и ее скороспелый любовник из КЛюЧа. Ничего такого, у всех бывает.

С ними была милая седая дама в старомодных кринолинах и парике. У таких о возрасте не спрашивают. Ну всегда стрекоза, всегда молода, всегда и во всем с придурью…

— Хи-хи! Всем чмоки, хоть в зад, хоть в щеки! Рада вас приветствовать как адвокат истца! — завелась вампирша, едва коснувшись каблучками перил моего балкона. — Вот наш истец-молодец, а где ваш ответчик по делу, плут горелый?

«Конец восемнадцатого — начало девятнадцатого века», — осторожно предположил я, но, видимо, все-таки ошибся.

От высокого парика в виде парусника так и веяло просроченной мукой и тараканами времен Екатерины, хотя бабка молодилась изо всех сил…

— Таки и вам, шоб вы были при зубах и в настроении, доброй ночи, — очень вежливо поклонился наш адвокат. — Мой подзащитный весь тут и аж горит желанием узнать: чего вам всем так от него не терпится?

Вампирша с кораблем на башке удовлетворенно улыбнулась, демонстрируя неровные, но острые клыки:

— Начинаю, зачинаю! Кто не спрятался, я не виновата!

Далее были зачитаны занудный список моих преступлений, местечковые угрозы, мнение мировой общественности, письма от десятка депутатов, возмущение прогрессивной молодежи, обращение совета стариков, предложения веганской группы, коллективное осуждение от лиц, пребывающих в местах не столь отдаленных, ну и несколько коротких лозунгов от политических партий юга России.

Стоит ли оглашать все тексты? Как по мне, так нет. Да и вообще, мое мнение тут никого особенно не интересовало. Вот вопрос прений сторон оказался куда интереснее. Если, конечно, вы любите наблюдать такие вещи:

— Скажу вам, моя душка, ваш клиент виновен, и он наша тушка!

— Таки нет! Поскольку от вас одни претензии, выраженные голым голосом, а еще вы не указали орудие убийства, и у вас, ой-вей, нет никаких доказательств мотива! И таки, шоб мне всему облезть, как ваша проплешина, самое главное: где труп?

— Указывать даме на проблемы аллопеции — это верх неприличия и звездеции!

— Протестую. Таки нет такого слова.

— Ну, я хотела на букву «п», но…

— Протестую. И снова такого слова нет. Шо вы парите мне мозг? Ему и без того жмет в черепе, я таки весь слишком умный! Претензии?

— Три литра.

— Два!

— Два с половиной.

— Один!

— Это не по правилам, так не играют, шельма-шушельма голохвостая!

— Дмитрий Андреевич, таки видите сами, я сделал все, шо мог, а они обзываются… — Белый крыс пустил такую огромную слезу, словно копил ее минимум два года.

Он опустил мордочку и сделал шаг назад, чего, как оказалось, только и ждал вампир-любовник. «Чайник» взвыл дурным голосом, распахнул пасть, обнажил клыки и ринулся на меня с реактивной скоростью. Идеально напоровшись тощей грудиной в манишке на испанскую шпагу, аж по рукоять. Зубы бессильно проклацали на расстоянии ладони от моего лица…

— Я же говорил, у некоторых просто нет тормозов. Впрочем, как и банального инстинкта самосохранения. — Вампир осыпался черным пеплом на пол: серебро смертельно для таких тварей. Воскресить уже не получится, как ни мечтай.