Книга Психолог с дробовиком, страница 63 – Андрей Белянин

— Как это?

— Сожаление о прошлом бесполезно, ведь ничего не изменишь. Сожаление о будущем бессмысленно, как можно жалеть о том, что еще не произошло? А сожаление о настоящем оскорбляет саму природу бытия. Мы живем в спектре чувств и эмоций, ежесекундно сменяющих друг друга. Наслаждайся или страдай в этой череде мгновений, но не унижай каждый миг жалостью к самому себе.

— Учитель, а если я…

…Мою медитацию прервал громкий хлопок за стеной, потом что-то брякнуло в соседней комнате. Раздался неуверенный писк или мявк, после чего на пол грохнулось что-то тяжелое, и стоило мне открыть глаза, как звон разбившегося фарфора буквально подбросил меня над кушеткой. К Юнгу в задницу такую медитацию, я пошел казнить зарвавшуюся нахалку, которая, судя по всему, уже строила революционные питерские баррикады на моей территории.

— Тук-тук! Кто в теремочке живет? Отпирай по-хорошему, медведь пришел! — Искушение назвать другого пушного зверя было велико, но я как-то сдержался.

— Мяу…

Кошка? Я не поверил своим ушам. Она без разрешения притащила кошку в мой дом⁈ Кажется, я начал понимать, почему ведьм сжигали во все времена. Уговоры по-хорошему на них не действуют, где-то в шкафу у меня должен висеть костюм инквизитора. Если нет, закажу сегодня же в интернете.

В общем, я распахнул дверь. И тут же закрыл ее снова. Выдохнул, проорал нечто матерное в потолок и решительно вошел в комнату. По широкой кровати, перепрыгивая через ворох женской одежды, метался рыжий котенок в белом лифчике. Нет-нет, не в том смысле! Сотрите из воображения эту неправильную картинку, все куда проще, чем кажется.

Объясняю: у него задняя лапка зацепилась когтем за лямку, и котенок носился, пытаясь стряхнуть кружевной груз. На полу валялась кулинарная книга Сталика, а неподалеку от нее — осколки вдребезги разбитого фарфорового Будды. Кстати, раньше он стоял на полке.

— Вика!

Котенок замер рыжим столбиком.

— Где бы ты ни пряталась, вылезай!

Рыжий малыш поднял на меня жалостливый взгляд.

— Виктория, сдавайся, твою «малину» накрыли! Вставай к стенке и прими расстрел с гордо поднятой головой!

— Мяу…

— Ты серьезно? — спросил я скорее самого себя, потому что еще вот с кошками мне разговаривать не нахлобучивало.

— Мяу… — Котенок опустил голову, кротко вздохнул и подошел ко мне, все еще тщетно пытаясь освободить заднюю левую лапку.

Я взял его на руки, отцепил от лифчика и, перевернув, заглянул под хвост. Девочка. Вот как она это делает? Почему со мной? Когда и в какой жизни я так нагрешил-то? Господи боже…

— Люксембургская?

— Мяу.

— Понял. Если это ты, кивни.

Рыжий комок шерсти с круглыми глазами старательно закивал. Я без сил опустился на край кровати. Главное, не паниковать. Допускаем все как есть, но ничего не принимаем близко к сердцу. Раз она понимает мою речь, то можно хотя бы попробовать порешать моменты…

— Итак, Виктория. Рассуждаем логично: если у меня дома оборотень, то почему мне ничего об этом не сказали?

Отрицательный мявк.

— А может, ты, недоучившаяся дурында, собралась попрактиковаться в колдунстве, но чего-то напутала в заклинании перевоплощения?

Утвердительный мявк. Отлично, пусть хотя бы так, но раз мы нашли общий язык, то…

— Хочешь об этом поговорить?

Вместо ответа она прыгнула на стол, подталкивая ко мне лбом сотовый.