Книга Кровь Древних Королей, страница 114 – Ким Сониль

Кейн толкнул дверь и, стараясь не издать ни единого звука, заглянул внутрь. Внутри все было таким чистым и белым, что пол и потолок сливались. Он не увидел Сапхани. Кейн поправил очки и шагнул в комнату. Позади него закрылась дверь.

Внутри было еще тише. Кейн ясно слышал собственное дыхание, а когда задержал его, в ушах застучало сердце.

Оглядевшись, он увидел одну бескрайнюю ослепительную белизну, из которой выступала массивная металлическая дверь. Где-то впереди было что-то похожее на другую дверь. Приблизившись, Кейн понял, что это и не дверь, а какая-то пленка, напомнившая мыльные пузыри. Он провел по ней пальцем, и пленка задрожала.

Кейн положил сапоги на пол, обулся, потом просунул три пальца под линзу очков и прикрыл левый глаз, чтобы тот быстрее привык к темноте. Он научился этому трюку от одного старого моряка. В белой комнате было слишком ярко, свет сбивал с толку и путал. Если за пленкой темно, Кейн рисковал ослепнуть на несколько мгновений. И их точно хватит, чтобы убить его.

Выставив правую руку, Кейн шагнул вперед.

Воображение рисовало триста двадцать семь гробов, поставленных друг на друга в темной комнате. Даже не в комнате, а мрачном зале смерти. Но темно там не было. И на зал место, в котором очутился Кейн, не было похоже. Он стоял посреди красной пустоши, над которой нависало пурпурное небо. Вверху парили какие-то коконы – Кейн не понял, что это, но почему-то был уверен, что их ровно триста двадцать семь. Он открыл левый глаз. Магические генераторы, обмотанные бинтами, смотрели на него сверху вниз, будто зрители в ожидании представления. Тела негромко гудели, и неравномерные вибрации сливались в единый шум.

Посреди пустоши лежал свинцовый гроб, выглядевший здесь чужеродно. А перед ним спиной к Кейну стоял, вытягивая руки к небу, какой-то человек. Он был одет в черное пальто, похожее на то, что носил сам Кейн.

Стараясь ступать бесшумно, Кейн приблизился к Сапхани. Меч легионера в правой руке неудобно оттягивал руку. Спина ныла после крушения повозки, ладони болели от удара об стену горящего дома. Кое-где на обожженной коже успели вскочить волдыри. Но больше всего Кейна беспокоила не собственная боль, а замотанные в бинты тела, глядевшие на него с неба.

Разрозненные вибрации окончательно слились в единый гул, раздался шепот сотен голосов. Кейн застыл, ожидая чего-то, а Сапхани продолжал смотреть на небо, будто прислушивался. Как только Кейн сделал еще шаг, Сапхани поднял крышку гроба. Она упала на красную землю, издав звон, похожий на колокольный. Вверх, будто весенний первоцвет, потянулась яркая струйка фиолетового дыма.

— Теперь я отомщу, – сказал Сапхани.

Кейн услышал его голос впервые. Он был не высоким и не низким, обычным голосом мужчины средних лет. В нем слышалась смесь затаенной обиды и мстительной радости. Кейн почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он забыл о ранах и причудливом в своей нереальности пейзаже вокруг. Осталась одна мысль: остановить этого человека.

Голоса перестали шептаться. Триста двадцать семь тел – вся «Цепь Судьбы» – одновременно повернули головы к Кейну. Он услышал одну-единственную фразу, от которой у него голова пошла кругом:

— Пришел, будущий король пришел.

Почувствовав перемену в «Цепи Судьбы», Сапхани обернулся на Кейна. Кейн бросился вперед, оттолкнувшись от красной земли. Сверкнул металл, и в линзу очков ударилась игла. Кейн не остановился, выставил вперед меч. Сапхани потянулся к своему оружию. Его движение было молниеносным, но все же недостаточно быстрым. Что-то красное и горячее плеснуло на лицо Кейну.