Книга Повелитель стали, страница 84 – Рейчел Шнайдер

Я держу руки на удочках. При тусклом свете луны я могу не заметить, что какая-то из них дрогнула, поэтому я постоянно перевожу взгляд с одной на другую. Иногда я сверяюсь с компасом и при необходимости корректирую положение румпеля. Время тянется бесконечно и вместе с тем летит, поэтому восход застает меня врасплох.

Я вздрагиваю всем телом, когда Экер вдруг нарушает молчание и хрипло произносит:

— Я проспал целый день.

Я протягиваю ему бурдюк с водой.

— Вообще-то сейчас утро.

Он замирает, и его глаза проясняются, когда он переводит взгляд с неба на меня.

— То есть я проспал всю ночь?

Я трясу бурдюком, чтобы он взял его.

— Как младенец.

— А почему ты меня не разбудила?

— Тебе нужно было поспать.

Он садится.

— Тебе тоже.

Я кладу бурдюк ему на колени.

— Как твой бок?

Он даже не удосуживается посмотреть.

— Все в порядке.

Этот быстрый небрежный ответ меня не убеждает.

— Я видела его, когда ты плавал, – говорю я. – Выглядит не очень. Ты использовал мазь?

Он понимает, что я его подловила.

— Ее больше нет. – Откупорив бурдюк, он делает крошечный глоток, прежде чем вернуть его, притом бурдюк весит столько же, сколько и раньше. – Ты украдкой поглядываешь на меня, когда я раздеваюсь. Я польщен.

Я тоже делаю крошечный глоток воды и не обращаю внимания на его неуклюжую попытку сменить тему.

— В твоей ране завелась инфекция.

— Наверное, медовая настойка была не высшего качества, – шутит он.

— Дай мне посмотреть.

— Ты хочешь, чтобы я разделся? – Когда я и бровью не веду, он перестает притворяться и становится серьезным. – Все не так плохо, как кажется.

— Тогда почему ты не хочешь показать мне рану?

В следующее мгновение он встает и нависает надо мной.

— Потому что ты беспокоишься понапрасну. Мой бок заживет, как только мы высадимся на сушу.

— Ты ведешь себя так, будто земля находится сразу за горизонтом, – говорю я, злясь из-за его беспечности. – Быть может, мы не увидим ее еще несколько недель. Что ты будешь делать, когда у тебя начнется лихорадка?

Он качает головой.

— Не начнется.

— Откуда ты знаешь?! – Мой голос срывается от сдерживаемых эмоций.

У него хватает наглости улыбнуться мне.

— Я пережил слишком много вещей намного, намного худших, чтобы меня могла сокрушить какая-то зудящая рана.

Мне хочется фыркнуть, но я подавляю это желание.

— Самонадеянность тебя не спасет, – возмущаюсь я.

— Как и твое беспокойство. – Мягкость его слов тушит весь огонь, пылавший в моей крови, оставив на его месте пустоту. Он медленно и осторожно поднимает руку, словно я какое-то дикое животное, и убирает с моего лица прядь жестких волос. Разум играет с нами шутки, когда слишком долго не получает отдыха.

Я понимаю, что он прав. Меня так и тянет закрыть глаза. Я боролась с этой тягой всю ночь, и теперь, когда спор лишил меня последних сил, желание поспать становится все сильнее с каждой секундой.

Я киваю, сдавшись. Он заметно расслабляется, как будто мое согласие облегчает его собственные страхи.

Он улыбается.

— Хорошо.

Его ответ, состоящий всего из одного слова, кажется мне неполным, будто он намеревался сказать что-то еще, но остановился. Но у меня нет времени размышлять об этом, когда я ложусь, кладу голову на вещмешок и закрываю глаза. Через минуту я уже сплю.

Во время моей следующей вахты я думаю о Кее и о том, что он может сейчас делать. Я просто не могу удержаться. Решив уплыть, я сказала себе, что не буду оглядываться. Что я сосредоточусь на том, чтобы двигаться вперед, туда, куда я всегда хотела попасть, – домой.