Книга Повелитель стали, страница 207 – Рейчел Шнайдер

— Более достопочтенная женщина попыталась бы переубедить тебя, – говорю я, встретившись с ним взглядом.

Его улыбка полна сладострастия.

— Достопочтенность – это для благочестивых, – отвечает он, наклонившись, чтобы поцеловать меня.

Этот поцелуй так пылок и многообещающ, что мне становится грустно от того, что он так быстротечен. Часть краски с моих губ попадает на его, и я пытаюсь стереть ее подушечкой большого пальца, но он отстраняется.

— Оставь все как есть. – С опасным блеском в глазах он проводит меня до конца зала. – Иди к возвышению. Я пойду сразу за тобой.

— Значит, ты не пойдешь со мной рука об руку – Я резко останавливаюсь.

— Я пойду сразу за тобой, – заверяет он, положив ладонь мне на поясницу. – Ты будешь все время ощущать меня.

Мне это не нравится, но он снова нежно целует меня в губы, как будто ему никогда даже не приходило в голову попытаться удержаться от желания меня поцеловать. Так что мне придется довериться ему.

Я поворачиваюсь и смотрю на задрапированный вход в зал, ярко освещенный за полупрозрачной завесой… и, сделав шаг, вхожу в него. Любые надежды войти незамеченной рушатся, когда все головы сразу же поворачиваются ко мне. Экер держит свое слово, кончики его пальцев прижаты к моей пояснице, пока мы идем по центральному проходу между столами, и звук наших шагов по каменному полу отдается эхом от позолоченного потолка. Даже воины, стоящие вдоль стен, поворачивают головы в шлемах, чтобы посмотреть на нас.

Я не свожу глаз с возвышения, с короля, который смеется над чем-то с каким-то вельможей, прежде чем замечает, что шум в зале стих. Он поворачивает голову и смотрит прямо на меня, а затем на сына, и его лицо краснеет от гнева при виде этого открытого неповиновения.

Замедлив шаг у подножия помоста, я склоняю голову, как это в знак приветствия делают кента, поклонившись, насколько это возможно, в юбке и на каблуках, чтобы выказать мое почтение.

— Ваше Величество, – приветствую его я.

Экер не делает ничего подобного. Пройдя вперед, он смотрит отцу в глаза, безмолвно бросая ему вызов, и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться по ступенькам. Экер ведет меня вокруг стола в сторону кресел, стоящих с другой стороны. Мы проходим мимо двух занятых кресел, в которых сидят мужчина и женщина со светлыми волосами и глазами. Экер выдвигает кресло, стоящее ближе всего к середине, и я усаживаюсь в него, стараясь выглядеть при этом изящно.

Затем, выказывая еще большую дерзость, самую бесстрашную за все это время, Экер кладет ладони на мои обнаженные плечи и, наклонившись, на глазах у всего собрания целует меня в щеку. Я поражена тем, что мне при этом удается не покраснеть.

Экер берет со стола кубок и поднимает его, глядя на собравшихся.

— За пропавшую принцессу Мэйли, – возглашает он. – И за ее благополучное возвращение.

По залу проносится ропот, потрясенный, но почтительный, и гости поднимают кубки, по большей части в знак уважения к своему принцу. Экер отпивает из кубка и пристально смотрит на приближенных, словно бросая вызов тем из них, кто не очень-то рад меня видеть. Его оценивающий взгляд тяжел и опасен.

Я напрасно опасалась Экера, когда он сел на трон в день нашего прибытия, ведь мы находимся на одной стороне. Я смотрю на него и поднимаю свой кубок. Я произношу эти слова с восхищением и признательностью, но без излишней торжественности. Этот призыв есть всего лишь констатация факта.