Книга Повелитель стали, страница 201 – Рейчел Шнайдер

Держа в памяти обрубок руки Холлиса, я снова погружаюсь в чтение книги об огненных камнях.

Я захожу на кухню, чтобы поздороваться с Генри и другими поварами. Это центральный узел дворца. Здесь постоянно снуют туда-сюда служанки, выполняя поручения знатных особ, принося слухи и сплетни о любовных интрижках, о том, кто сколько пьет, о спорах и ссорах. Абсолютно вся информация о совершаемых при дворе прегрешениях стекается на кухню и проходит здесь через персонал.

Дворец всегда полон домыслов и догадок относительно дел короля, от будничных до грандиозных.

Есть опасения по поводу передвижений, происходящих на территории Руазона, близ самой границы, есть страх перед новой войной. Дошла до горожан и неопределенность, возникшая в альянсе со Страу после выходки Экера во время праздничного ужина, и мнения по этому вопросу разделились. Одни жители считают, что правильно возобновить прежний союз с Мэйли, другие придерживаются противоположного суждения, особенно после того, как за последнее десятилетие моя мать неоднократно отказывалась открыть свои границы.

Но всех их объединяет любовь к своему принцу. Они уверены, что Экер защитит их. Истории о его сражениях рассказывают и передают из уст в уста с почтением, чуть ли не c обожанием.

Здесь, в суете кухни, я чувствую себя комфортнее всего. К тому же Генри всегда с воодушевлением пробует на мне как свои новые, так и самые любимые рецепты, и я с удовольствием поедаю его стряпню.

Я слушаю их уже несколько часов и уплетаю кекс с клюквенной начинкой, когда меня находит Бо.

— Тебя почти невозможно найти.

— Меня? – переспрашиваю я, пододвинув оставшиеся кексы к ней. – Да ведь тебя саму не видно уже несколько дней.

— Не все мы ведем праздную жизнь, Джо.

Я замечаю темные круги под ее глазами, тусклые волосы.

— Отец что, загружает тебя работой?

— Можно и так сказать. – Она берет два кекса и благодарит Генри. – Пойдем. Мама хочет тебе кое-что показать.

Я ускоряю шаг, чтобы не отстать от нее, когда она торопливо идет к двери. В коридоре температура ниже, и меня пробирает дрожь после того, как всю вторую половину дня я провела в нагретой кухне.

Бо одета в обычную форму – кожаные доспехи, со своим всегдашним металлическим шнуром. Он висит у нее на плече и с каждым шагом звякает, ударяя ее по бедру.

Когда мы входим в библиотеку, глаза Греты загораются.

— Я уже начала думать, что вы заблудились.

Она машет нам рукой, приглашая следовать за ней в нишу под лестницей. В углу стоит книжный стол, над которым висит зажженный фонарь. Встав на цыпочки, Грета достает с верхней полки массивный том, и мы с Бо протягиваем руки, чтобы помочь ей опустить тяжелую книгу на стол.

— Я искала эти записи с момента твоего возвращения и наконец нашла. – Она тяжело вздыхает, дует, чтобы откинуть челку с глаз, и усаживается в кресло.

В четыре раза больше, чем обычная книга, каждая страница этого фолианта поднимает что-то вроде порыва ветра, когда Грета переворачивает ее. Воздух наполняется пылью, и Бо кашляет, отмахиваясь.

— Вот, – объявляет Грета, стерев со страницы пыль и указав мне на нее. – Это твоя мать.

Я опускаю фонарь ниже, чтобы лучше рассмотреть ее. Портрет мамы поражает. В молодости она была так на меня похожа, что могла бы быть моей сестрой-двойняшкой. Если бы под портретом не было ее имени, выведенного изящным, изобилующим завитушками почерком, и не ее чуть более светлые волосы, я могла бы поклясться, что на этом портрете изображена я сама.