Книга Несказочная история Кейт Мэтисон, страница 9 – Эва Гринерс

— Поешьте вот. Гадина Дугальда велела не кормить вас сегодня. Дескать, доктор дал вам пилюли и вы всё равно спать будете. Ей лишь бы помучить…

— Спасибо большое… — я с жадностью стала есть нехитрую еду, стараясь жевать помедленнее, что не очень-то получалось. Хотелось проглотить передачку целиком.

— Кейт, воробушек…Расскажите мне как всё было. А я господину Мэтисону так и скажу, что всё своими глазами видела! Даже клятву дам, возьму грех на душу!

— Я правда ничего не помню, — проговорила я с набитым ртом, — они что, избили меня?

Старушка всплеснула руками и зашептала жарко, наклоняясь близко к моему уху:

— Да как же так, деточка! Они же вас изводят уж сколько времени! Неужто всю память вам поотшибло?

— Так почему, за что? — всё же решила уточнить я.

Лаклан задумалась, а потом выдала, выставив кривоватый указательный палец:

— Я так думаю, всё это потому, что мачеха ваша поняла: наследника, мальчика, ей уже не родить — её прислужницы уже давно шушукаются об этом. Стара стала для этого дела, смекаете? Значит, всё вам, голубка, достанется. Вернее, мужу вашему, когда вас посватают. А Дафине и Беатрис ничегошеньки в сравнении с вашим наследством. А то что к вам сейчас женихи набегут — это уж как пить дать: клан вашей маменьки влиятельный был, не то что у Дугальды, выскочки.

Полученная информация путалась у меня в голове.

— Хотят из вас дурочку сделать, ославить, чтобы первой наследницей господин Мэтисон Даффи сделал. Вы тЕрпите, он ничего не замечает…А они вон до чего дошли: чуть не загубили вас совсем, — Лаклан всхлипнула и погладила меня дрожащей рукой по плечу.

Я всё силилась и не могла сообразить: что мне всё это напоминает…И тут до меня дошло. Ну конечно, вечный сюжет. Самая ненавистная мною сказка в детстве: Золушка. Ненавистная из-за отца Золушки, который позволял так обращаться с родной дочерью.

Кстати, что-то мне подсказывало, что сюжет хотя и схож, но доброй феи-крёстной и чудесных превращений тыквы в карету мне ждать не стоит.

Сердце мне подсказывало, что вся моя опора и защита здесь — это старенькая добрая Лаклан с пухленькими ручками.

— Спасибо, что ты рядом, — прошептала я ей, и накрыла её пальцы своей ладонью.

Поразмыслив, я решила, что лучшая стратегия в моём положении — это притворяться слабой и беспомощной.

Я понимала, что если мачеха и её дочери дошли до крайности, то уже не остановятся, пока не добьются своего. А значит, нужно было выиграть время. Всё, что оставалось — это лежать в постели, делать вид, что мне становится хуже. И ждать, пока отец вернётся.

Доктор Мактавиш, который приходил каждый день, казался единственным человеком, способным хоть как-то сдержать агрессию Дугальды и её дочерей. Его визиты были для меня своеобразной страховкой, ведь в его присутствии мачеха и сёстры вели себя сдержаннее, стараясь не показывать своего истинного лица.

Я отказывалась от еды, которую приносили служанки, делая вид, что у меня нет аппетита. Целыми днями лежала, уставившись в потолок, изредка ещё и стонала, чтобы создать впечатление, что моё состояние ухудшается. Пока что это работало: доктор Мактавиш, обеспокоенный моей слабостью, стал приезжать каждый день. А Дугальда и её дочери, хотя и злились, но не решались открыто действовать, пока доктор был рядом.