Книга На перепутье. Даард, страница 81 – Ника Летта

— Больно? — вырвалось у служанки.

Лекарь резко посмотрел на неё, будто она только что нарушила десяток правил. Аширо же застыла. Не потому, что вопрос был редким. А потому, что он был бессмысленно человеческим.

В доме мужа так не спрашивали. Там, если ей было больно, это значило одно: печать работает. Если могла стоять — достаточно. Если не могла — её поднимали. Если теряла сознание — ждали, пока очнётся, и продолжали разговор с того места, где остановились.

Больно? Это никого не интересовало.

— Терпимо, — ответила она.

Служанка побледнела ещё сильнее, словно это слово её не успокоило, а напугало. Иллирий повернул голову к лекарю.

— Насколько нестабильно?

— Сложно сказать. Сашева кровь держит внешний удар, но если владелец печати снова потянет…

Он не договорил, не пришлось. Аширо почувствовала, как комната изменилась. Лекарь сжал флакон крепче. Служанка опустила глаза. За дверью кто-то из стражей тихо переместился ближе — эльфийский слух уловил шорох чешуи по камню.

Они слышали. И теперь все думали об одном и том же: чужой дракон всё ещё мог дотянуться до неё. Только впервые в жизни эта мысль тревожила не одну её. Потому что боялся саша Маарца.

Странно, но унижения в этом было меньше, чем она ожидала. Возможно, потому что впервые чужой страх работал не против неё. Служанка тут же шагнула вперёд и схватила чашу, но руки у неё дрожали так сильно, что вода плеснула на блюдце.

— Не пролей на постель, — процедил лекарь. — Саш увидит — решит, что мы тут её топили.

— Я не…

— Молчи и подай нормально.

Аширо смотрела на них, и внутри поднималось странное, почти болезненное недоумение.

— Сая, выпейте, — служанка поднесла чашу.

Аширо не взяла.

— Мне не хочется.

Служанка замерла так резко, будто чаша превратилась в ядовитую змею.

— Но… саш велел.

— Что именно он велел?

Девушка бросила умоляющий взгляд на Иллирия. Старый гоблин явно не собирался её спасать. Только чуть прищурился.

— Отвечай, если спросили.

— Он… — служанка облизнула губы. — Он велел следить, чтобы сая пила, ела и не пыталась подняться без лекаря.

— И?

— И если вы откажетесь… — голос у неё стал совсем тонким, — сразу сообщить ему.

Аширо медленно моргнула.

— Он сейчас занят.

— Да, сая.

— И вы собираетесь докладывать ему, что я не выпила отвар?

Лекарь первым отвёл взгляд. Иллирий спокойно сказал:

— Если вы откажетесь — да.

Это было настолько нелепо, что Аширо даже не сразу нашла, чем ответить.

В доме мужа она могла не есть сутки, если после наказания выворачивало от запаха пищи. Служанки убирали нетронутые подносы молча. Иногда одна из них смотрела с жалостью. Иногда — с раздражением. Но никто не шёл к дракону сообщать, что его жена не притронулась к еде.

Потому что всем было всё равно, пока она могла стоять. А здесь её отказ от отвара собирались нести сашу Маарцу как военное донесение.

— Это смешно, — тихо сказала Аширо.

Иллирий склонил голову.

— Возможно, сая. Но умирать от упрямства в доме Маарц вам не позволят.

Это прозвучало почти дословно как Даард и почему-то больно кольнуло под рёбрами. Она взяла чашу. Служанка так облегчённо выдохнула, что Аширо подняла на неё глаза.

— Вы так боитесь саша?

Девушка испуганно замолчала. Лекарь сделал вид, что занят флаконами. Иллирий ответил вместо неё: