Книга На перепутье. Даард, страница 156 – Ника Летта

Но стояла она прямо. За её спиной суетились целители. Тихо. Быстро. Без лишних слов.

На ложе у дальней стены лежала Аширо. Даард не подошёл сразу. Сначала заставил себя посмотреть на Сиору.

— Жива?

— Да.

Одно слово, он не понял, что перестал дышать, пока грудь не отпустило болью.

— Насссколько?

Сиора медленно подняла на него глаза.

— Достаточно, чтобы не умереть в ближайший час. Недостаточно, чтобы считать это победой.

— Говори.

Она сняла одно кольцо, то самое, с трещиной, положила на край чаши. Рука у неё дрожала. Совсем чуть-чуть. Но Даард увидел.

— Тело я удержала. Основные каналы не рассыпались. Сердце работает. Дыхание слабое, но ровное. Магия… — она запнулась. Не потому, что не знала слова. Потому что любое слово было плохим. — Магия обуглена кусками. Часть восстановится. Часть — нет. Пока рано судить.

— Память?

Сиора молчала слишком долго, зверь внутри Даарда поднялся. Тихо и опасно.

— Сссиора.

— Не вся потеряна.

Он услышал то, что она не сказала.

— Какая часть?

— Не так просто. Это не удар по голове и не обычное стирание. Древний огонь прошёл по тем слоям, которые были связаны с браком, печатью, подчинением, твоей связкой и всем, что зацепилось за этот узел после снятия подавления.

Даард медленно повернул голову к ложу. Аширо лежала очень тихо. Слишком тихо для женщины, которая умела злиться даже молча.

— Она помнит дом?

— Какой?

Вопрос ударил точнее ножа. Даард снова посмотрел на Сиору.

— До брака?

— Вероятно. Разум откатился туда, где ещё мог удержать себя целым. До дракона, побега и храма. До Саваша. До тебя.

Последние два слова она сказала без жалости. За это он едва её не возненавидел. И почти был благодарен.

— Насколько юной?

— Я не знаю. Когда проснётся окончательно — поймём. Но первые реакции уже были.

— Она приходила в себя?

— Ненадолго.

— И?

Сиора отвела взгляд к ложу.

— Испугалась.

Даард всё-таки подполз к ней на подгибающемся хвосте. Он не боялся увидеть раны. Раны он понимал. Кровь, ожоги, сломанную кость, выжженный канал — всё это можно было назвать, оценить, лечить, мстить.

Он не знал, что делать с лицом женщины, которая могла открыть глаза и не узнать его.

Аширо лежала под тонким серо-белым покрывалом Сфашей. Не в цветах Маарц или одежде эльфийского дома. Не в драконьем браке.

Ничья.

Наконец-то ничья.

И от этого хотелось выть.

На запястье больше не было брачной печати. Тёмная вязь Маарц тоже изменилась: не исчезла полностью, но стала тонкой, рваной, как обугленная нить, которую Сиора не стала вырезать, потому что любая попытка могла бы забрать остатки жизни.

Даард остановился на расстоянии вытянутой руки.

Ближе нельзя.

Зверь хотел лечь кольцами вокруг ложа. Закрыть от Сфашей, Маарц, эльфов, драконов, от всего мира, который каждый раз находил новый способ забрать. Хотел коснуться её лица, дать запах, тепло, знакомую границу, чтобы она вспомнила.

Но если она проснётся там, где он для неё не Даард, а советник, змайс из чужого дома…

Он станет очередной клеткой. Дверь в боковую комнату тихо открылась. Гриса вышла с чашей настоя и остановилась, увидев его.

— Она может проснуться от голоса, саш.

— Я не буду говорить.

Собственный голос прозвучал чужим. И конечно, именно в этот момент Аширо открыла глаза. Сначала она просто моргнула. Медленно. С трудом. Взгляд был мутным, расфокусированным. Потом начал цепляться за мир: потолок, чаши с водой, серо-белые одежды целителей, Сиора у стола.