Книга Сердце в оковах, страница 79 – Кэтрин Болфинч

Обычная полоска из золота. Кольцо, которое Вито надел на мой палец. Кольцо, которое стало символом моего отчаяния.

Я прокрутила его. На внутренней стороне показалась гравировка:

«Навсегда».

С губ едва не сорвался нервный смешок. Вито не знал такого слова. Для него не существовало «навсегда», у него было только «пока удобно».

Прощай, Вито. Прощай, Сицилия. Прощай, Амели Скальфаро.

Я замахнулась и кинула кольцо в море, оно ударилось о поверхность и сразу пошло ко дну. Стало проще, будто оковы правда спали и проклятие рухнуло. Но сдержать слез все же не удалось, они одна за другой скатывались по щекам и капали на толстовку Адама, которую я надела.

Небо снова заволокло тучами. Погода вторила состоянию. Под ребрами образовалась пустота. Пустота, которую теперь есть чем заполнить.

— Как ты? – Голос разрезал тишину, такой приятный и легкий, он будто выключил слезы своим появлением. И вроде бы такой простой вопрос, а я не могла найти ответ.

Как я?

— Мне по-прежнему страшно, – призналась я, утирая влагу и боясь посмотреть на Адама, стоящего рядом. В спортивном костюме он едва ли походил на себя привычного. Но все равно выглядел восхитительно.

Адам оперся локтями в ограждение и шумно выдохнул.

— Мне тоже страшно, – вдруг признался он. – Я боюсь не справиться, боюсь подвести тебя еще раз, боюсь потерять тебя. Мы остались одни, без поддержки, без защиты. За моей спиной всегда кто-то стоял, кто-то, кто подаст оружие или выстрелит, если я не замечу опасности. Теперь там никого нет. – Адам сжал челюсть и тоже не смотрел на меня, будто я могла бы осудить его, но на самом деле он словно пришел на исповедь и признавался в своих слабостях. – Я выбрал этот путь, выбрал его, когда ты появилась на пороге моего номера, дрожащая и напуганная. Это был знак свыше, и я благодарен за него. – Голубые глаза нашли мои. Я вздрогнула от того, насколько откровенным он сейчас был. Адам прав. Мы выбрали этот путь. Мы выбрали бежать в страхе, что нас поймают, вместо смерти. Мы выбрали жизнь. Каждый раз выбирали ее.

Я опустила ладонь на колючую из-за мелкой щетины щеку, провела пальцами по скуле к уху, спустилась к шее и, склонившись, поцеловала Адама. Так, если бы поцелуй мог сказать все, что творилось в моей душе. Так, будто могла выместить все чувства в одном лишь касании губ. Всю благодарность и желание идти за ним.

— Я буду за твоей спиной, Адам, – прошептала я, отстраняясь и заглядывая в его глаза. – Я буду там, буду подавать тебе оружие и стрелять, если потребуется. И никто не посмеет отнять меня у тебя. – Это было почти клятвой. Клятвой, которую я дала на пароме из Мессины в Вилла Сан-Джованни. Клятвой, которую собиралась держать до момента, пока мое надгробие не покроется мхом и плющом. Эти несколько слов стали для меня чем-то вроде исцеления. Я больше не чья-то игрушка. Я человек. Девушка, которой кинули спасательный круг, и она не пошла ко дну.

Адам ничего не ответил, только опустил руку на мою талию и прижал к себе.

— Как смотришь на то, чтобы осесть в какой-нибудь швейцарской деревушке и развести козочек? – лже-весело спросил парень, когда паром входил в порт.

— Из тебя выйдет отличный фермер, Виктор, – усмехнулась я в ответ. Удивительным образом страхи уходили, когда он просто меня обнимал.