Книга Сердце в оковах, страница 55 – Кэтрин Болфинч

В кабинете мужа всегда царил холод, словно тайны и секреты Вито не выдержали бы теплоты, словно его образ бы рухнул, если бы его коснулся солнечный луч.

Он вернулся за полночь, я сидела в гостиной с книгой, дрожа от страха и надеясь, что Вито не заметит вторжения на свою территорию.

Бояться нужно было не этого.

Я вздрогнула, когда входная дверь распахнулась, ударившись о стену в коридоре. Точно что-то не так.

Послышались голоса, а следом отборная ругань, кто-то пищал. Я осторожно выглянула из-за спинки дивана. Вито ругался с кем-то по телефону, несколько его телохранителей держали какого-то парня, явно не из наших.

— Я убью этого Бенито! – прокричал Вито в трубку, я задержала дыхание и замерла, будто эти слова предназначались мне. Он шумно выдохнул и ударил кулаком по стене. – Что угодно, Энзо, можешь пойти войной на Санчеса, мне плевать. Ты должен это сделать. Иначе я выведу в бой семью де Скарцис, они и твои враги, – прошипел Вито и, не прощаясь, сбросил вызов. Неужели он собирался разрушить мир с Лукасом? Черт возьми! Адам ведь не уехал из города.

Взгляд черных глаз скользнул с пленника на диван, на котором сидела я. Губы Вито скривились, он постучал телефоном по ладони и убрал его в карман, а затем двинулся ко мне, ослабляя узел галстука.

— Разве я не учил тебя, что подслушивать взрослые разговоры нельзя? – Его большая фигура загородила свет, льющийся из холла в гостиную. Я подняла голову и тяжело сглотнула. И как после этого верить в высшие силы?

— Я читала, – отозвалась я, когда Вито погладил мою щеку. Он нарочито ласково улыбнулся, а в следующую секунду комнату разрезал звонкий удар. Кожу обожгло, слезы навернулись на глаза, я так и не смогла привыкнуть к боли. Да и может ли к ней привыкнуть человек, который вырос в семье, где царили любовь и полное взаимопонимание?

Я знала, что Вито никогда не ударит по лицу еще раз. Мое лицо – товар, внешний вид которого не должен быть поврежден.

Так и случилось, второй удар прилетел в плечо. Я не удержалась и рухнула на спину. Вито навис сверху.

— Я выбью из тебя желание шпионить, маленькая гадюка, – проговорил он, пока на тело прилетал удар за ударом. Вито верил в то, что любого человека можно перевоспитать через боль. Видимо, это срабатывало. Со мной точно сработало.

Я почти не защищалась, только прикрывала голову и живот руками – привычка, которая никак не хотела оставлять. Привычка, которая раз за разом приносила боль в груди. Намного острее той, что причинял Вито.

В какой-то момент показалось, что он стащит с меня одежду прямо здесь, на глазах у своих людей, но пленник застонал, отвлекая внимание Вито, и он отстранился от меня, оставив лежать на диване в разорванной кофте и с наполовину стянутыми брюками.

Я с трудом поджала под себя ноги, сил не было, из меня будто выкачали всю жизнь. Вот от чего я отвыкла, когда Адам жил с нами под одной крышей. Тогда меня мучила совсем другая боль.

Вито правда решил расторгнуть мир? Знает ли об этом Адам? Я не успела об этом задуматься, разум от усталости просто выключился, проваливаясь в темноту.

Утро застало меня в гостиной, я все еще лежала на диване с расстегнутыми брюками и ощущением, будто стала придверным ковриком, об который вытирали подошвы грубых ботинок после дождя, – так пусто было в душе. Хотелось провалиться в эту пустоту.