Книга Сердце в оковах, страница 30 – Кэтрин Болфинч

— Цените искусство? – вдруг подала голос Амели, я не сдержал усмешки.

Ты научила меня любить искусство.

Отец заставлял меня ходить в театр и читать книги, носить костюмы и танцевать. Он не пытался сделать из меня наследника, им всегда считался Лукас, но я должен был стать достойным его отражением. Я не хотел им быть.

— Одна девушка рассказала мне, как его понимать, – сдержанно улыбнулся я, хотя все внутри так и хотело крикнуть «это ты».

— О, – рассмеялся Вито. – Моя жена тоже прекрасно разбирается в искусстве. Впрочем, наша история тебе уже известна, – снисходительно заметил он. – А где та девушка? Ты ведь не женат?

— К сожалению, ее не стало, – отозвался я, не отрывая взгляда от Амели. Ее глаза расширились в удивлении, будто я прямо сейчас собирался рассказать ее мужу всю нашу историю и сказать Вито, что он ее не достоин.

— Мне жаль.

— Жизнь умеет неприятно удивлять, – пожал плечами я. Так легко, словно смерть первой любви ни капли меня не заботила.

— И на примете нет никого, на ком ты бы хотел жениться? – Видимо, для него нормально переходить на неформальное общение после пары подписей в договоре. Меня никак не трогало его любопытство. Хотелось спросить, зачем он женился на девушке почти на двадцать лет младше его, но я сдержался.

— Слава богу, о наследниках переживать придется моему брату, а не мне. Могу позволить себе спокойную и размеренную жизнь.

— Везет же. Я не могу без женщины, мне кажется жизнь неполной, когда никто не согревает мою постель. – Он хищно посмотрел на Амели, она не шелохнулась, а мне захотелось врезать ему за такие слова. Даже Лукас никогда бы не сказал такого о Лоле. А мой брат тот еще отъявленный придурок.

Я ничего не ответил, только отпил еще вина. С недавних пор моему терпению нельзя верить.

Благо за столом воцарилась тишина, сменившаяся потом светской беседой, в которой не пришлось ходить по острым, личным темам.

Я разглядывал Вито, чье лицо тронула легкая щетина, украшенная сединой; глядел на Амели, которая казалась слишком юной, почти студенткой рядом с ним; и все гадал, как она оказалась в этом доме, с ним под руку? Как стала женой? Как сбежала из Испании? Мне уже даже было плевать на то, чувствовала ли она что-то ко мне или нет.

И когда Вито поднялся из-за стола, как бы показывая, что ужин закончен, я и Амели поднялись следом. Он кинул на жену какой-то непонятный взгляд, опустил глаза на ее шею, поджал губы и молча вышел из столовой.

Мне показалось странным, что он оставил жену рядом с чужим мужчиной.

— Амели, – прошептал я, заставляя девушку вздрогнуть от неожиданности. Она схватила бокал со стола. На секунду показалось, что он полетит в меня или Амели выльет содержимое прямо мне в лицо, но она только отпила вино, оставив на ободке розовую помаду.

— Чего ты добиваешься? – резко спросила Амели, со звоном вернув бокал на место. Я даже вздрогнул от неожиданности, от стали, звучавшей в голосе. – Вито ничего не знает о моем прошлом, он ничего не знает о… – громкое «тебе» зависло в воздухе. Я никогда не думал, что буду тем, кого скрывают от мужей. Видимо, жизнь и здесь решила посмеяться.

— Я и не прошу рассказывать ему, – выдал я, подавшись вперед, пальцы легко дотронулись ее ладони, и от места соприкосновения по телу прошел разряд тока, будто я сунул пальцы в розетку или попал под удар молнии. – Прошу рассказать мне.