Книга Сердце сирены, страница 90 – Кэтрин Болфинч

Я вернулся домой, в пустующую квартиру, в которую даже не покупал мебель. На счете, который завел для моей учебы отец, хватало денег на аренду, покупку мебели, обучение и прочее, но меня устраивали большая кровать посередине квартирки-студии, комод и стол со стульями на кухне. Пусть я и просиживал здесь целыми сутками, сходя с ума от скуки, все равно не видел смысла захламлять пространство. Да и после дома на холме хотелось пустоты. Устал смотреть на пыль на ненужных вещах.

Уже вечером, сгорая от нетерпения, я накинул на себя куртку и направился к кафе. По дороге все никак не мог перестать курить. Сигарета за сигаретой отправлялись в мусор, будто у меня в кармане хранились запасные легкие. Никак не мог успокоиться. Даже когда остановился прямо напротив больших окон, за которыми проглядывались небольшие столики, оливкового цвета обои, оранжевая плитка на полу и осенний декор в виде листьев, тыкв и гирлянд. Это место любили студенты: недорогой кофе и вкусные десерты, а еще сравнительная тишина. Только тихая музыка восьмидесятых.

Я юркнул под козырек от накрапывающего дождя, достал еще одну сигарету и принялся разглядывать снующих туда-сюда людей. Я и не надеялся увидеть среди них Элизабет. Но вдалеке мелькнула ее фигура, все с такой же расслабленной походкой. Я любил за ней наблюдать: как она разговаривала, как улыбалась, танцевала, рисовала или лежала рядом. Так мне казалось, что спокойствие окутывает каждую клеточку тела, унимает бурю внутри. И сейчас наблюдал за ней до тех пор, пока она не заметила меня и не ускорила шаг.

— Ты, я, ночь, – что-то знакомое, да? – спросила Элизабет, останавливаясь около меня. Я рассмеялся, выдохнув дым.

— Не думал, что ты придешь.

— Как и каждый раз.

— Я скучал, – признание сорвалось с губ так же легко, как ложь для фальшивых друзей. Я затушил сигарету и повернулся к девушке. На лице Элизабет не было ни капли веселья или злости, только какая-то невообразимая печаль. Лиззи сменила стиль: исчезло все, в чем чувствовалась свобода. Но почему-то я все равно ощущал рядом с ней это безумие.

— Я тоже, – что-то внутри дрогнуло, кольнуло, будто ничто во мне не думало об этом. Будто ее слова оказались стрелой, попавшей прямо в сердце, а между нами не все было потеряно.

Может быть, у нас все же потрачены не все баллы счастья.

— Идем, – я кивнул в сторону кофейни, мы вошли в теплое помещение, окутанное теплым светом гирлянд-лампочек, заняли самый дальний столик в углу в попытке спрятаться от чужих глаз.

Лиззи тянула через трубочку какой-то непонятный кофе со сложным названием, я обошелся капучино, хотя по времени уже стоило бы пить лавандовый чай. Мы разговаривали обо всем, как и раньше, не замечая всех этих прошедших недель врозь, будто не расставались вовсе. Я бы хотел, чтобы этот вечер не заканчивался. Как и все вечера, что я провел рядом с ней.

Это было так по-семейному уютно, так тепло – наша встреча. Мы сидели в кофейне, куда обычно забредали студенты в поиске тишины и глотка кофеина. Мы были почти обычными людьми, без криминала за спиной, без будущего, которое предопределено другими. Элизабет смеялась от моих шуток, вспоминала лето, рассказывала о том, как пыталась найти хоть кого-то, кто говорит на итальянском или испанском, потому что совсем забыла английский, пока не нашла друга-фермера. А я смотрел на нее, отвечал на вопросы и кивал в такт словам, не находя в себе сил отвести взгляд.