Книга Тени княжеской усадьбы, страница 58 – Елена Михалёва

— Не обращайте внимания, – сквозь зубы процедил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучало настоящее раздражение. – Он только тем и живёт, что отравляет воздух там, где ему самому не дано быть счастливым.

Но Варя сделала собственный вывод: праздничный зал напоминал ей пороховую бочку. Требовалась лишь крохотная искра, чтобы прозвучал взрыв.

Музыка ненадолго смолкла. Скрипач и виолончелист тихо переговаривались, перелистывая ноты, а пианист, воспользовавшись моментом, достал платок и украдкой промокнул лоб. В зале наступило одно из тех неловких затиший, когда гости, внезапно лишённые ритма, не знали, куда девать руки и взгляды.

Герман предложил Варе локоть и отвёл её в сторону, будто в ожидании следующего танца. Но их разговор снова пришлось отложить.

Именно в эту паузу полковник Бражников, попрежнему стоявший у камина рядом с Голицыным и Обуховым, отмахнулся от лакея, который попытался подать ему бокал игристого на серебряном подносе.

— Да не пью я эту шипучку, – проворчал он, приглаживая седые, жёсткие усы. – Настоящий мужчина после такого икоты на весь вечер наглотается. Может, по коньячку лучше, граф? – обратился он к Борису Ивановичу.

Старший Обухов, чьё добродушное лицо сегодня тоже казалось несколько усталым и напряжённым после трудной утренней дороги в санях, с лёгкой улыбкой кивнул.

— А что ж, немного коньяка, пожалуй, не повредит. Особенно в такую промозглую пору. Разгонит кровь и согреет до костей.

Князь Голицын, который минуту назад хмурился, глядя на танцующих, вдруг оживился. Эта просьба, земная и простая, казалось, вернула его к привычной роли гостеприимного хозяина.

— Ну что ж, господа, ступайте ко мне в кабинет, сами распоряжайтесь, – махнул он рукой по направлению к дверям. – Ключ, как всегда, под синим фаянсовым горшком с геранью на этажерке. Только уж, ради бога, сюда не носите, не смущайте дам, – он сделал шутливо-умоляющее выражение лица. – А я лучше дочку на танец приглашу, а то её замучили уже беседами. Совсем загрустила, бедная.

Его взгляд с нежностью и виноватой тревогой нашёл в толпе Венеру рядом с мадам Делакроа.

Бражников, довольный, что его инициатива нашла поддержку у такого важного гостя, как Обухов, направился к дверям. По пути он хлопнул по плечу розовощёкого помещика Маринина из соседней усадьбы.

— Слышишь, Пётр Семёныч? Иди с нами! Сидишь тут, как сыч нахохленный. Развеем тоску по-мужски. Коньяк у Голицына, я знаю, отменный.

Так и сложилась компания: граф Борис Иванович Обухов – как высочайший авторитет, полковник Бражников – как энергичный заводила, и несколько смущённый, но польщённый приглашением помещик Маринин. Нестройной группой они двинулись к выходу из бального зала, вызывая у остальных гостей лишь лёгкое одобрительное внимание. Мужчины удалялись за коньяком – что могло быть естественнее? Никто, даже зоркая Марья Андреевна Ирецкая, не увидела в этом ничего, кроме обычной светской практики. А Варя, которую Герман увлёк на следующий танец, лишь на мгновение задержала на них взгляд, прежде чем её мысли вновь унеслись в лабиринт собственных подозрений.

Зазвучала более громкая, элегантная мазурка. Это был танец с характером, требующий и чёткости шага, и лёгкой, почти игривой подачи. Варя почувствовала, как пальцы Германа на её талии стали чуть уверенней, направляя её в первом неспешном па.