Книга Тени княжеской усадьбы, страница 129 – Елена Михалёва

Её ноги подкосились. Не отдавая себе отчёта, Варя рухнула перед Ирецкой на колени – в жесте, о котором не помыслила даже перед Императрицей. Она прижалась лбом к прохладной, скользкой ткани её платья.

— Что за недостойное поведение, Воронцова! – растерянно воскликнула Марья Андреевна, силясь отцепить девушку от себя. – Встаньте же! Право же, я пожалела, что…

— Я всё сделаю… что угодно… буду самой примерной… только помогите мне сейчас! Умоляю вас!

С минуту тягостную тишину нарушали лишь сдавленные рыдания Вари. Марья Андреевна застыла, глядя на эту сцену, которую, казалось, не могла вообразить даже в кошмарном сне. На её лице боролись строгость, шок, растерянность и то самое редкое сочувствие, что она позволяла себе показывать. Капризы в своих воспитанницах Ирецкая научилась распознавать с первых секунд, но это был вовсе не каприз.

Затем её взгляд упал на злосчастное письмо, что надломило душевный покой Воронцовой. Листок сиротливо валялся возле стола.

Марья Андреевна глубоко вздохнула. Её рука легла на вздрагивающую макушку Вари.

— Встань, – велела она. – Встань немедленно.

Варя подняла заплаканное лицо.

— Одевайся. Теплее. У нас, – она взглянула на настенные часы, – катастрофически мало времени. И да поможет нам Господь, потому что за этот побег нам обеим достанется. Это – исключение, Варвара. Единственное. И последнее. Понятно? И потом ты обязательно расскажешь мне всё, о чём я спрошу, без утайки.

Варя могла только кивать, давясь слезами облегчения. Она вскочила на ноги. Теперь нужно было успеть.

Ирецкая действовала с пугающей собранностью. Не теряя ни секунды на упрёки или вопросы, она вышла в коридор и властным шёпотом отдала паре дежурных воспитанниц старших классов распоряжение: сказать, что Воронцовой внезапно стало дурно от мигрени, и она отведена в лазарет, а сама Марья Андреевна сопровождает её.

— Но, madame, доктор… – начала было одна из девочек.

— Я сама решу, нужен ли доктор, – отрезала Ирецкая, и в её голосе зазвучала та твёрдость, перед которой смолкали даже наиболее дерзкие. – Выполняйте.

Через пять минут, накинув поверх форменных платьев самые тёплые пальто и капоры, они уже выходили на боковое крыльцо, что смотрело в глухой служебный дворик.

Колючий воздух встретил их безжалостным петербургским предзимьем.

Ирецкая не стала заказывать институтский экипаж, чтобы избежать долгих объяснений. Она прошествовала к воротам и махнула рукой мальчишке-разносчику, сновавшему возле них.

— Мальчик! Рубль тебе и ещё два тому извозчику, что будет здесь через минуту! Скажи – барышням на Николаевский вокзал, гнать во весь опор! Живо!

Мальчишка, глаза у которого стали круглыми от такой суммы, сорвался с места как ошпаренный, едва не растеряв свои газеты.

Ирецкая нервно похлопывала ладонью по сумочке. Её взгляд был прикован к стрелке крошечных карманных часов. Дрожащая Варя стояла рядом, сжимая и разжимая онемевшие пальцы в перчатках. Каждая секунда отдавалась болью в её висках. Полдень. Полдень. Он уже, наверное, на вокзале. А может, уже в вагоне.

«Господи, дай успеть…»

Низенькие, потрёпанные сани, запряжённые жилистой, неказистой лошадкой, подкатили, подгоняемые мальчишкой. Кучер, мужик в засаленном полушубке, уже знал о щедром пассажире и сидел на облучке во всей готовности.