Онлайн книга «Тайна кровавой ночи»
|
Тетка, конечно, за Марфой присматривала по мере сил и возможностей. Где-то помогала деньгами, где-то советом, что тоже нелишне, особенно для подростка, у коего в голове покуда несваренная каша. А еще тетка варила обеды. Стирала. Прибиралась по дому. Без нее Марфе Хорьковой пришлось бы туго. А возможно, и по скользкой дорожке бы пошла. Оно ведь, когда за подростками присмотра должного нету, так оно и случается частенько. И все бы ладно, да только тетка была шибко хворой, и в девятьсот первом, когда Марфе стукнул двадцать один годочек, тихо померла. К тому времени Марфа Хорькова уже знала, чего она хочет от жизни: чтобы не переводились деньги, чтобы отсутствовали заботы и что не следует иметь семьи во всех ее проявлениях (муж, дети, заботы) — пример матери был еще слишком жив… * * * «Яблоко от яблоньки недалеко падает. И от осинки не родятся апельсинки». Это мудрость поколений, с которой вряд ли поспоришь. Ныне, правда, находятся шибко ученые мужи, весьма близкие к социалистам-революционерам и социал-демократам, которые уверяют, что наследственные факторы отнюдь не передаются последующим поколениям в неизменном виде. Дескать, у простой прачки запросто может народиться ученый или писатель, а у писателя — балбес и полудурок, не знающий ни алфавита, ни таблицы умножения. Что ж, такое тоже, конечно, случается. Но это скорее исключения из правил, нежели сами правила. И среда проживания тоже якобы никакого значения не имеет: в нищете произрастает ребенок или в роскоши. Вот только среди обывателей Суконной слободы, как молодых, так и не очень, ученых и писателей что-то не наблюдается. А вот угланов, любителей подраться и выпить да разнокалиберной шпаны — хоть отбавляй! Не стала исключением из правил и Марфа. Не получилось из нее барышни, отмеченной скромностью, воспитанной в благонравии, умевшей читать и грамотно писать; на французском также не разговаривала, не могла удивить игрой на фортепьяно, да и с красивым вышиванием были немалые проблемы, а если пела (чего обязана была уметь всякая благородная девица), то лишь похабные частушки; о скромности и учтивости говорить и вовсе не приходится. Как не получилось из нее какой-нибудь, скажем, Софьи Ковалевской[24], Анны Волковой[25] или Надежды Сусловой[26] (да и не могло получиться). Зато вполне вылупилась девица, черствая сердцем и душою, делающая при письме в одном слове по паре ошибок и чихать хотевшая на ту же таблицу умножения. Ведь жили же раньше поколения людей, не знавшие таблицу умножения, и как-то справлялись со своими проблемами. А вот сладко поесть, выпить в охотку винца да заполучить удовольствие с понравившимся мужчиной, не жадным до подарков, — это завсегда пожалуйста… * * * У тетки водились кое-какие деньжата — что-то осталось после ее мужа, что-то — от проданного в пригороде дома. На эти деньги, оставшись одна, Марфа Хорькова и жила. Некоторое время она работала посудомойкой в трактире на Рыбнорядской площади, да прогнали — уличили в систематической краже съестных припасов. Позже Марфа и сама поняла, какую глупость сотворила, воруя: в трактире и на чай перепадало, и кормили досыта, да еще и даром! Потом мыла посуду в харчевне Полякова на Малой Проломной, но и оттуда ее выставили. Не стерпела — послала по матушке самого хозяина, когда тот вздумал приставать и принялся распускать руки. |