Онлайн книга «Тайна кровавой ночи»
|
— Рубаху-то сымай, — буркнула она, давая понять гостю, что она смирилась с его неожиданным приходом. Если уж так оно складывается, то дотерплю до конца, а там посмотрим, что из всего этого выйдет. * * * Марфа Хорькова не была бессердечной с рождения, просто жизнь у нее складывалась кривобоко. Родилась она обычной малышкой шести с половиной фунтов весу и росту одиннадцать с половиной вершков. Заорала при рождении, как водится, благим матом. Верно, не очень ей понравилось снаружи, вне материнской утробы. Вот он, страх, и прорвался. Внутри было и сытнее и теплее, да и безопаснее тоже. Чуть позже, отведав сладкого материнского молока, успокоилась, подумала — придется привыкать. С сего момента и началась ее жизнь — маленького человека, похожего на всех остальных, только что родившихся. И сердце, как и прочие внутренние органы, было на месте и функционировало исправно. Никанор Ипатьевич Хорьков, отец Марфы, был убит в пьяной драке на Троицын день, когда его дочери едва стукнуло три годика. Мать ее, Галина Феоктистовна, года четыре еще как-то держалась на плаву и даже какое-то время сожительствовала с довольно приличным мужчиной по имени Константин, с коим она даже собиралась венчаться (по крайней мере, таковые разговоры между ними не единожды заводились). Однако до свадьбы дело так и не дошло: Галина и Костя по какой-то причине наговорили друг другу такого, что и не воротишь, и разошлись. Скандалили прямо на улице, невзирая на прохожих (а они, хоть и редкие, но были). Ругались, даже кричали друг на друга. А затем разом как-то замолчали, осознав, что они совершенно разные люди, развернулись и пошли в разные стороны, ни разу не оглянувшись, верно, шибко разобиженные друг на друга. И на этом все… Попытки со стороны Галины восстановить прежние отношения ни к чему разумному не привели: Константин не желал идти на попятную, мириться и возвращаться к ней, поскольку нашел более подходящую для себя и во всем покладистую женщину. А Галина Феоктистовна, как это нередко происходит с брошенными женщинами, покатилась по наклонной, и весьма скоро. Мужчины в ее жизни стали сменять один другого со все возрастающей быстротой, и Марфа даже не успевала запоминать, как зовут того или иного маминого ухажера и частенько собутыльника. В доме теперь постоянно устраивались гулянки едва ли не до самого утра, не переводились водка, пиво и дешевое вино. В конечном итоге случилось то, что и должно было случиться: Галину Хорькову нашли в конце ноября 1889 года, с пьяных глаз замерзшей до смерти в одном из оврагов, коими изобилует городской парк Русская Швейцария. Марфе тогда шел одиннадцатый годок. Оно ведь так частенько и бывает: мужик может крепко пить и десять, и пятнадцать, и более лет, а вот бабе, чтобы сделаться пропащей, хватит и двух-трех годочков… Так и осталась Марфа Хорькова сиротой. Горевала по матери, конечно, да не слишком: то, что творилось в доме в последнее время, ей было не по душе. Порой закрадывалась мысль: скорее бы все это кончилось, а уж как — даже не столь и важно. Вот оно и завершилось. Со смертью матери. Если бы не родная тетка, приехавшая из пригородного села и поселившаяся в доме Хорьковых, то пришлось бы Марфе коротать дни до совершеннолетия в сиротском приюте — терпеть тычки от воспитанниц постарше да брань и попреки от воспитателей и нянек. Ибо сирот, конечно, жалеют, да только без строгости воспитания порядка тоже не бывает. А уж если дать приютским ребятишкам на шею сесть, — а они мигом чуют, на ком можно ездить, — так потом и не сгонишь. |